Заставляет меня чувствовать то, чего я не должен.

Нет, мне нужно было поддерживать стены, чтобы сохранить собственное гребаное здравомыслие.

Я свирепо посмотрел на нее в ответ, придавая лицу серьезное выражение. — Мы с тобой никогда не будем друзьями, малолетка. Хочешь знать почему? — придвинулся к ней ближе, наши рты были на волосок друг от друга, так что только она могла слышать меня. — Потому что ты для меня никто. Ничто. Единственная причина, по которой я согласился на этот гребаный брак, заключалась в том, чтобы спасти свой город и Кая. Не думай ни на минуту, что ты когда-нибудь станешь чем-то большим, чем просто той, что мне было нужно для получения желаемого результата.

На ее лице промелькнула боль, и невидимый нож вонзился мне в грудь от жестоких слов, которые я только что произнес в ее адрес. Но я отказался брать их обратно.

Я не мог.

В противном случае я бы упал на колени, умоляя ее простить за каждое злобное слово, которое я бросил в ее адрес в прошлом, и заявил, что с самой первой минуты, когда я увидел ее четыре года назад, она оставила свой след в моем сердце.

— Я расскажу тебе, как мы переживем этот брак, — продолжил я, каждое слово было на вкус как кислота, когда я выдавил их. — Ты не лезь в мои дела, а я буду держаться подальше от твоих. Все просто.

Несмотря на непролитые слезы, ее глаза посуровели. — Что я такого сделала, что заслужила твою ненависть?

На заднем плане музыка изменилась, указывая на то, что наш первый танец подошел к концу, но мы двое продолжали держаться, когда зазвучала следующая песня. Со стороны мы, возможно, выглядели как молодожены, неспособные оторвать друг от друга руки.

Реальность не могла быть дальше от истины.

— Что ты сделала? — я зарычал, ярость клокотала и выплескивалась наружу. — Помимо того, что ты часть семьи, которую я всю жизнь презирал? Как насчет того, что разбила гребаное сердце моему лучшему другу?

Ее идеальной формы брови приподнялись, когда легкий вздох сорвался с ее губ. — Что? Я не…Я не понимаю?

Я снова усилил хватку, не давая ей убежать. Теперь, когда плотина прорвалась, я был не в состоянии остановить вырвавшееся наружу слова. — Позволь мне объяснить тебе это. В ту ночь, когда ты пробралась в клуб, несовершеннолетняя, я хотел бы отметить, ты украла сердце Тео. Он думал, что встретил женщину, с которой проведет остаток жизни, но ты оказалась гребаной мошенницей.

Ее рот несколько раз открылся и закрылся, прежде чем она нашлась с ответом. — Он едва знал меня. Мы провели вместе несколько часов, вот и все. Он просто не мог испытывать ко мне таких чувств.

Мой иссякающий темперамент лопнул. Я схватил ее за подбородок и потянул ее голову в направлении, где танцевали Кай и Райли, они двое потерялись во взглядах друг друга. — Очевидно, одержимость присуща моей гребаной семье. Ты думаешь, Каю понадобилось больше, чем несколько часов, чтобы понять, что он собирается провести остаток своей жизни с Райли? — я повернул ее подбородок к себе. — И не смей принижать чувства Тео к тебе. С той минуты, как он встретил тебя, он был влюблен в тебя. Ты хоть представляешь, как сильно я ненавидел себя каждый раз, когда мне приходилось лгать ему, чтобы сохранить в секрете, кем ты была на самом деле? Мой лучший друг, единственный человек, от которого мне никогда не приходилось ничего скрывать, пока не появилась ты. Хочешь знать, что ты сделала, чтобы я возненавидел тебя, малолетка? Ты заставила меня причинить боль единственному человеку, которого я когда-либо любил.

Я удержался от того, чтобы не выпалить то, что еще хотел сказать; что часть меня всегда будет ненавидеть его за то, что он добрался до нее первым.

Наплевав на то, что мой внезапный уход привлек аудиторию, я вылетел из бального зала в сад, чтобы наконец выкурить столь необходимый мне косяк.

ГЛАВА 9

Майлз

По какой-то милости Божьей мне удалось избегать Софии до конца вечера. Я наговорил слишком много, посвятив ее в тот эффект, который она произвела на Тео, и я надеялся, что ее терзало чувство вины. Как и должно было быть. Это, по крайней мере, ответило на некоторые из ее вопросов относительно того, почему я набросился на нее, когда она в первый раз попыталась выразить свои соболезнования много месяцев назад.

Любые другие вопросы, которые у нее возникнут, останутся без ответа.

Выкурив не один, а три косяка, мой лихорадочно работающий мозг успокоился. Я проводил время либо за разговорами с Каем и Райли, беря бокалы с вином у Энджел, которая все время пыталась стащить их с подносов официантов, когда думала, что никто не смотрит, либо за светской беседой с людьми, знакомство с которыми мне было неинтересно.