С бьющимся в горле сердцем я молча последовала за ней через весь дом, мои каблуки стучали по мраморному полу, а сердце колотилось со скоростью миллион ударов в минуту.

Яркий солнечный свет лился в зал из открытых дверей, ведущих в сад, где проходила свадьба. Каждая частичка меня хотела убежать. Убежать из дома и никогда не оглядываться назад, но это было невозможно.

Мне не только предстояло найти путь мимо папиной охраны, но и Кай привел небольшую армию своих людей, чтобы защищать наш дом, пока шли свадебные торжества. Казалось, никто не собирался рисковать, допуская, чтобы свадьба попала в засаду.

Координатор повел меня вниз по бетонным ступеням на территорию нашего сада. Вдалеке до моих ушей донеслась тихая болтовня гостей на свадьбе, и в животе у меня завязался толстый узел.

Я всегда считала наш семейный сад красивым; папа настаивал, чтобы территория всегда была в первозданном состоянии в память о моей маме. Сегодня я не почувствовала того комфорта, который обычно испытывала, прогуливаясь по ним.

Подойдя к папе, который ждал возле ряда высоких вечнозеленых кустарников, специально посаженных к свадьбе, свадебный координатор сунул мне в руки огромный букет поразительно красных роз и засуетился с моей вуалью, натягивая ее на лицо.

Несмотря на то, что вуаль не мешала мне видеть или дышать, мной овладела клаустрофобия, и, если бы это было возможно, мое сердце забилось бы еще быстрее. Надвигалась паническая атака, которая усилилась, когда координатор заговорила в маленький микрофон, прикрепленный к ее ошейнику, сообщая тому, к кому она обращалась, что я готова.

Я не была готова, но не то чтобы у меня было право голоса в этом вопросе.

Папа, который даже не заметил, как я выгляжу в платье, предложил мне свою руку. Я высвободила свою, сильная тошнота все еще угрожала вырваться наружу. Сделав глубокий, успокаивающий вдох, я сказала себе, что смогу это сделать.

Шаг за шагом — вот и все, что мне нужно было делать.

— Ты готова? - спросил папа, когда заиграла тихая музыка струнного квартета, расположившегося за вечнозелеными деревьями.

— Да, папа.

Шаг за шагом.

— Хорошо. И ты помнишь, что мы обсуждали прошлой ночью? — кивнула. Как будто я могла когда-нибудь забыть. Я провела большую часть ночи, уставившись в потолок, прокручивая в голове его слова. — Не подведи меня, София. От этого союза с Вульфами зависит очень многое.

Прикусив нижнюю губу, чтобы она не дрожала, свадебный координатор обратила свое внимание на нас, к счастью, избавив меня от необходимости отвечать папе. Я не была уверена, что смогу говорить без того, чтобы не разрыдаться или не броситься к его ногам и умолять его остановить церемонию.

— Сейчас, — сказала она, ободряюще подтолкнув папу локтем в спину.

Поняв намек, папа потянул меня за руку, подводя к просвету между вечнозелеными растениями. Когда пространство расширилось, у меня задрожали колени. Ряды за рядами стояли люди, все взгляды были прикованы к нам с папой, когда мы начали свой путь по белому ковру, расстеленному поверх травы.

Не обращая внимания на их обожающие улыбки и не давая себе ни секунды, чтобы полюбоваться прекрасными розово-белыми цветочными композициями вдоль всего прохода, я посмотрела на Рафа.

Он стоял прямо впереди, и даже на расстоянии между нами я чувствовала его боль. Отказываясь смотреть куда-либо еще, я не отрывала взгляда от него, его молчаливая уверенность подталкивала меня вперед.

Шаг за шагом.

Только когда папа провел меня мимо Рафа, я поняла, что мы дошли до конца прохода. Остановив меня, папа встал передо мной, чтобы поднять мою вуаль. Он наклонился вперед, целуя меня в щеку с фальшивой обожающей улыбкой на лице.

Когда он отступил в сторону, у меня перехватило дыхание при виде убийственного выражения на лице моего очень будущего мужа.

ГЛАВА 8

Майлз

София Бьянки была лгуньей.

Она была дочерью моего врага.

Она забирала сердца и оставляла их разбитыми после себя.

Это были слова, которые я повторял про себя, наблюдая, как она скользит по проходу, делая все возможное, чтобы не признавать, насколько чертовски сногсшибательно она выглядела в своем свадебном платье.

Пытаюсь не обращать внимания на то, как колотится мое сердце каждый раз, когда она поглядывает на меня из-под ресниц. Пытаюсь игнорировать то, как мой член подергивался всякий раз, когда образ того, как я снимаю с нее это чертово платье и трахаю ее до тех пор, пока она не сможет ходить, прокрадывался в мою голову.

Пытался игнорировать чувства, на которые не имел права.

Я повторял свою мантру.

София Бьянки была лгуньей.

Она была дочерью моего врага.

Она забирала сердца и оставляла их разбитыми после себя.

Она пробудила во мне чувства, которых я, черт возьми, не хотел.