— Сал. — Я сделала шаг к нему, пока паника ещё не переросла в оцепенение.

— Ты знаешь правила, Скотт, — ответил он.

Проглотив нервный ком, выросший в горле, я вытащила ключ из кармана леггинсов и подошла к Грейсону. В его глазах сверкнул озорной блеск, опасно граничащий с чем-то куда более тёмным.

— Лучше играй честно, — пробормотала я себе под нос, достаточно громко, чтобы он услышал.

— Ты указываешь мне, что делать? — спросил Грейсон, глядя на меня сверху вниз.

— Может быть, если бы ты попросила как следует.

Он протянул ко мне руку. Я расстегнула браслет и осторожно сняла его, стараясь не касаться его обнажённой кожи. Эрик оставил после себя слишком сильное впечатление, а его сила была связана с любовью. Я не хотела даже допускать мысли о том, на что способна сила Грейсона. Какие ужасные вещи он мог бы вытащить на поверхность.

— Грейсон, — сказала я серьёзно. — Никто больше не должен узнать.

Он больше не смотрел на меня. Его внимание было полностью приковано к Мэтью.

— Грейсон, — повторила я, пытаясь достучаться до него, но это было бесполезно.

Сал вывел меня из ринга, и я встала как можно ближе, готовясь наблюдать, как разворачивается это безумие.

Было забавно наблюдать, насколько легко оказалось вывести Холдена из себя. Его злость лежала на ...

Было забавно наблюдать, насколько легко оказалось вывести Холдена из себя. Его злость лежала на самой поверхности, бурля под бумажно-тонкой маской славного парня, и требовалось совсем немного подначки, чтобы вытащить её наружу. Холден был человеком, который принимал всё на свой счёт. Он считал себя типичным альфа-самцом и терпеть не мог, когда его ставили под сомнение или брали верх над ним, и потому, разумеется, я сделал и то и другое.

Чего я не ожидал, так это того, что его можно будет довести до состояния, при котором он согласится на физическую драку. В тот момент, когда Сал упомянул ринг, я был более чем рад согласиться и показать Холдену, почему ему не следовало быть таким идиотом. В ту же секунду, как он согласился, он подтвердил отсутствие функционирующих нейронных сетей в комке серого вещества между его ушами.

— Ты совершил серьёзную ошибку, — сказал я ему, вставляя свежую капу.

Скотт сняла наручник с моего запястья, и я с отвращением натянул поношенные боксёрские перчатки. Как странно, что Смертные дерутся кулаками. Никаких вспыхивающих цветов сталкивающихся аур, как у Богов.

— Тебе не следовало открывать рот, — прошипел Холден.

Волна за волной нервной энергии исходила от Скотт. Она зависла прямо у ринга; её лицо выглядывало между настилом и нижним канатом. Для неё было полезно терять контроль над ситуациями. Жёсткое напоминание о том, что она не господин и властелин собственной судьбы.

Мы с Холденом коснулись перчатками в центре ринга — символ уважения, до которого ни одному из нас не было дела.

Я знал это так же точно, как и то, что Мэтью Холден — невежественный и высокомерный человек. Он регулярно молился мне, преклоняя колени в храме и дома из-за самых пустяковых вещей, и теперь, когда я стоял перед ним, он верил, что сможет со мной справиться. После всех молитв, на которые я ответил, у него хватило дерзости пойти против меня.

Не было ни единой мысли, пробегавшей в его голове, которую я не мог бы прочитать, и потому я знал каждый ход, который он собирался сделать.

Ныряя и уклоняясь, я подпитывался злостью и разочарованием Холдена, позволяя им делать меня острее и сильнее. Когда я наносил удар по нему, я старался сдерживать свою силу, но даже так это отправило Холдена пошатываться назад, к канатам.

Смертный оттолкнулся и двинулся обратно ко мне, и мы обменялись ударом за ударом. С моей стороны это требовало минимальных усилий — я едва вспотел, отражая каждый удар, летевший в мою сторону. Чем дольше тянулась драка, тем труднее мне становилось удерживать свои силы в узде. Слишком много было того, чем можно подпитываться.

Злость, тревога, хаос — всё это подталкивало меня, и если я не буду осторожен, я потеряю контроль над своей аурой.

Ещё несколько мощных ударов — и Холден поцеловал настил. Я чувствовал, как моя ярость кипит у самой поверхности, пока я возвышался над мужчиной, но Сал толкнул меня в грудь, пытаясь оттащить.

— Мэтт!

Скотт скользнула в ринг и опустилась на колени рядом со своим коллегой. Его лицо было красным и уже начинало распухать. У Холдена будет прекрасный синяк на щеке — под стать тому, что уже красовался на его шее.

С её помощью он медленно сел, ошеломлённый схваткой.

— На этом всё! — крикнула Скотт мне вверх.