Я направился к двери лаборатории вместе с Шарлоттой; её каблук зацепился за трещину в полу, и я грубо схватил её за локоть, удерживая эту рассеянную женщину.

— Осторожно.

Слово сорвалось с моих губ низким рычанием. Учитывая, насколько половина Смертных склонна к несчастным случаям, меня удивляла продолжительность их средней жизни.

— Спасибо, — сказала Шарлотта, выпрямляясь.

И именно тогда я почувствовал это среди общего спокойствия комнаты. Резкий всплеск злости, который исходил прямо от Скотт, и мои губы растянулись в усмешке.

— Всегда пожалуйста, Шарлотта, — сказал я ей, с самой сладкой учтивостью.

Я убрал руку с её локтя и положил ладонь ей на поясницу, направляя к двери. Волна злости мощно пульсировала в комнате. Лаборатория вполне могла быть владением Скотт, но в эмоциональном плане она находилась на моей территории. Все тёмные, яростные мысли принадлежали мне и моему дару. Хотела она это признавать или нет, Скотт была моей ученицей.

— Как ты обживаешься? — спросила Шарлотта.

Мы вышли из лаборатории, и я убрал руку с её спины. Чем дальше мы уходили, тем сильнее спадала злость Скотт.

— Это требует привыкания, — сказал я ей.

Она кивнула и заправила прядь волос за ухо.

— Могу только представить.

Я терпел вопросы Шарлотты до конца дня. Ей удалось вытянуть из меня кое-какую информацию: что я средний ребёнок в семье; что я серьёзно отношусь к своей работе; и что я люблю выпить. Она хотела большего, но я не спешил рассказывать ей многое. Зато я узнал всё о её семье и парне и о том, что привело её к этой работе.

— У нас не будет много личных встреч один на один, как эта, — сказала Шарлотта, быстро записывая что-то в блокнот на коленях. — Скорее всего, я буду сопровождать тебя во время интеграционных задач.

— Какая жалость, — мягко произнёс я. — Мне очень понравилось наше время вместе.

Щёки Шарлотты порозовели, и она улыбнулась, выходя из комнаты.

— Увидимся сегодня вечером, Грейсон.

Вернувшись в лабораторию, я барабанил пальцами по столу, ожидая Скотт. Остальные сотрудники ушли ещё час назад, но она сидела в комнате с аппаратом проточной цитометрии. Её телефон в миллионный раз завибрировал в нескольких дюймах от меня. Раздражённый непрерывным жужжанием, я потянулся и увидел на экране лицо Холденa.

Знакомая искра хаоса согрела мою душу, когда я ответил:

— Телефон Квентина Скотт. Грейсон, Лорд Хаоса, на связи. Чего ты желаешь?

— Где Скотт? — голос Холденa звучал резко на другом конце линии.

— Она со мной, — сообщил я ему.

— Что она делает?

— Не думаю, что мне уместно разглашать эту информацию, — сказал я с насмешкой.

В трубке вспыхнула ярость. Мне стало смешно от осознания того, насколько близко к краю находился Холден.

— Что ты делаешь? — спросила Скотт, появляясь в основной части лаборатории и направляясь ко мне. — Это мой телефон? Дай сюда.

Она протянула руку, и я уронил телефон ей в ладонь.

— Холден? — Скотт поднесла телефон к уху. — Да, мы уже выезжаем. Мне нужно было закончить кое-что. Увидимся.

Она опустила телефон и посмотрела на меня.

— Пойдём.

— Как мы туда доберёмся? — спросил я, наклонив голову набок, разочарованный тем, что она подрезала мне крылья прежде, чем я успел устроить настоящие неприятности.

— Я отвезу нас.

— У меня есть способ получше, — сказал я, и в моих глазах мелькнул озорной блеск.

Очевидно, впереди ещё было место для неприятностей.

Прежде чем она успела что-либо сказать, моя аура обвилась вокруг обоих её запястий и притянула её ко мне. Она поглотила нас обоих, утопив в темноте, и когда тьма рассеялась, мы стояли в переулке сбоку от «Мёрфи».

Скотт глубоко вдохнула, выглядя слегка потрясённой. Когда она пришла в себя, она отчитала меня:

— Грейсон! Тебе нельзя использовать свои силы вне института.

— Я не расскажу, если ты не расскажешь, — сказал я, приподняв бровь.

Скотт сказала, что ей нужны доказательства, и я дам их ей во всех возможных формах — лишь бы доказать, что она ошибается. Ничто не будет слаще, чем заставить её признать это.

Она покачала головой и сунула руку в карман, вытаскивая медный браслет.

— Я же говорила: если мы вне института, ты должен его носить, — напомнила она, прежде чем я успел возразить.

— Ты также сказала, что, если я с остальными, мне не обязательно его носить.

— Ты только что использовал свои силы, — возразила Скотт. — Думаю, я вполне вправе попросить тебя надеть это.

Я замешкался, потому что что-то подсказывало мне: я буду единственным Богом, который всё ещё ограничен.

— Мы всегда можем спросить Гарета и Хантера, что они думают, — сказала Скотт, чуть приподняв подбородок.