— С чем пожаловал на этот раз? — раздался из мрака звонкий, кристально чистый детский голосок Уилла Осептина.

Клейн деликатно кашлянул пару раз и, натянув на лицо дежурную улыбку, отозвался:

— Сдается мне, вы уже всё слышали. Я отбываю на Южный континент.

— И поскольку мне до смерти не хочется пропустить ваш триумфальный приход в этот мир, я решил заскочить и выведать: какую именно дату вы облюбовали для своего дня рождения?

Уилл Осептин с громким чмоканьем пососал палец и проронил:

— Понятия не имею.

— Неужто даже ангелам не по зубам взять под контроль дату собственного рождения? — Клейн слегка опешил от столь обезоруживающей откровенности.

Младенец ответил с явной, неподдельной нерешительностью:

— Тебе не понять… Я уже давно присмотрел себе три роскошные даты. Каждая из них таит в себе поистине уникальный, сакральный смысл для нитей рока. Вот только я пока так и не смог сделать окончательный выбор. Всё как в тумане. Вполне вероятно, что лишь когда придет тот самый час, на меня снизойдет кристально ясное озарение, и я безошибочно пойму, как действовать.

«Да это же банальные муки выбора… Вдобавок приправленные густым налетом шарлатанского пафоса…» — Клейн, сцепив пальцы в замок и едва заметно потерев ладони, отозвался:

— И как же мне в таком случае своевременно получить весточку, чтобы успеть примчаться обратно и благополучно ударить с вами по рукам? Э-э… Тот самый бумажный журавлик истрепался в труху, пускать его в дело больше нельзя.

Глава 887 Знакомый силуэт

Услышав вопрос Клейна, укутанный в серебристый шелк младенец вскинул пухлые ручонки и, разводя ими в стороны, произнес:

— Я тут бессилен, я же еще в мамином животе!

— Тот бумажный журавлик, пускай для писем уже не сгодится, всё равно поможет мне запеленговать твои координаты. Случись что — я сам дам знать!

Клейн загодя предвидел подобный ответ Уилла Осептина, а потому, ни на йоту не изменив позы и сохранив на губах мягкую улыбку, пустился в разъяснения:

— Журавлик изрядно истрепался. Боюсь, с пеленгом могут возникнуть проблемы.

Вслед за этим сыщик подкинул собственную идею:

— Быть может, поступим так: едва вы появитесь на свет, просто призовете моего гонца и черкнете мне пару строк.

Юноша всерьез опасался, что при рождении Уилла Осептина может стрястись какая-нибудь непредвиденная чертовщина. Из-за этого «Змею Судьбы» в хрупком теле младенца придется экстренно менять убежище, и тогда их ниточки связи оборвутся окончательно.

Внутри черной детской коляски Уилл Осептин приоткрыл рот, но тут же захлопнул его, так и не выдав ни звука.

Лишь спустя пару долгих секунд младенец, недовольно скривив губки, выдавил:

— Тебе самому-то не смешно?

— Мало того, что ты ждешь писем от новорожденного, так еще и требуешь, чтобы я ритуалы обустраивал да посланников призывал⁈

Клейн издал сухой смешок:

— Но вы же «Змей Судьбы».

— Природу еще никто не отменял! — фыркнул Уилл Осептин, в сердцах хлопнув ручкой по соседней подушке.

Младенец на миг задумался, после чего изрек:

— Давай так. Приставь кого-нибудь следить за этим домом. Как только пронюхают, что здесь родился ребенок — пусть мигом доложат тебе.

Клейн, слегка поведя глазами, согласился:

— Добро.

В этом деле кандидатов у него хватало с избытком. Можно было через Шарон подрядить парней из местных банд, наладив связь через гонца. Можно было озадачить вечно скучающего Эмлина Уайта. Или же поручить это дело охотнице за головами, мисс Сио, а результаты переправить «Миру» Герману Воробью через мисс «Фокусника». Да в конце концов, можно было просто велеть «волшебному зеркалу» Арродесу держать округу под колпаком и рапортовать по их одностороннему каналу!

Впрочем, у этого паршивца Эмлина нюх острый как у ищейки. Кто знает, вдруг он прямо с улицы учует запах пуповинной крови, а то и вовсе раскусит ее истинную природу… Случись такое, и бедолагу неминуемо накроет шоком, сопоставимым с прямым взором на мифическое существо: рассудок даст трещину, разум помутится, а тело пустится в гротескные мутации… Воспользовавшись тем, что коляска Уилла Осептина еще не успела раствориться во мраке, Клейн поспешно добавил:

— У меня есть один, хм, наставник. Мы уже давненько не наводили мосты. Не сочтете ли за труд взглянуть, что сейчас творится с его нитями судьбы?

— Его имя Азик Эггерс.

Поскольку мистер Азик упорно хранил молчание, Клейна волей-неволей грызла тревога. Ранее он уже пытался раскинуть карты над серой мглой, пустив в ход медный свисток, вот только взору предстала лишь глухая, безмятежная тьма да мерное, тягучее эхо чьего-то дыхания. Раскусить истинный смысл этого видения юноше так и не удалось.

Уилл Осептин, громко причмокивая большим пальцем, отозвался: