Незнакомец средних лет нес в своих чертах явный след смешения кровей Северного и Южного континентов. В его карих глазах плескалась первобытная, неконтролируемая ярость пополам с чистым безумием. Однако самой жуткой деталью были его пухлые губы — они оказались наглухо, крест-накрест зашиты целым рядом золотых гвоздей, испещренных диковинной вязью. Этот гротескный штрих придавал всему его облику поистине дьявольскую, леденящую кровь ауру.

Опираясь на словесные портреты и наброски, коими его загодя снабдили мисс Шарон и Марич, Клейн с первого же взгляда безошибочно опознал мишень. Перед ним парил не кто иной, как один из столпов Школы Розы и предводителей хайлендского сопротивления — Махамс, он же «Молчаливый».

Едва появившись, Махамс даже не удостоил взглядом покоящийся внизу саркофаг Тутансеса Второго. Его взор намертво пригвоздил того самого стального монстра, исторгшего «законодательный запрет».

Выходит, весь этот недавний цирк с одержимой повозкой был лишь изощренной проверкой, дабы выманить и запеленговать точные координаты лоэнского полубога!

События завертелись с пугающей стремительностью. Махамс резким, хищным движением вскинул правую руку и рванул невидимую нить у собственного рта.

Пронзающие его губы золотые гвозди со звоном брызнули во все стороны, высвобождая намертво запечатанную пасть.

Следом Махамс широко распахнул рот.

Клейн не уловил ни единого звука, не заметил ни малейшей вспышки света, однако исполинская паровая машина внизу внезапно пошла зыбкой рябью, словно кусок плавящегося воска. В мгновение ока грозный броневик обратился в самую настоящую овцу!

В овцу с бессмысленным, пустым взором и грязной, свалявшейся клочьями шерстью!

Пф-ф! С тошнотворным хрустом брюхо животного лопнуло, исторгнув фонтан крови. Из окровавленного зева вывалился бесформенный ком плоти, в который были намертво впаяны белоснежные перчатки и сияющая золотая маска.

Из самых недр этой гротескной массы внезапно полыхнуло ослепительное сияние. Оно безжалостно разорвало в клочья весь этот инфернальный хаос и скверну, заставив пульсирующую плоть стремительно срастаться, возвращая себе человеческие очертания. Спустя мгновение перед ними вновь высился:

Мужчина с непроницаемо-черными волосами, золотистыми глазами и скрытым под маской лицом.

В этот миг «Молчаливый» Махамс легким, неуловимым жестом вскинул ладонь. Все стволы винтовок и дула орудий, только-только взявшие его на мушку, послушно, словно по команде, вздернулись в небеса, испещряя свинцом и снарядами лишь пустые облака.

Следом маг извлек из-за пазухи тряпичную куклу.

Сшитая из ветхого, заношенного тряпья, игрушка была щедро покрыта грязными разводами и бурыми каплями крови. Ее глаза были кем-то безжалостно выколоты, оставив после себя лишь две зияющие, черные дыры.

Стоило кукле лишь показаться на свету, как ее «лицо» стремительно поплыло, меняя очертания. Тварь виртуозно копировала внешность того самого лоэнского полубога — мужчины в золотой маске, на которого сейчас неотрывно пялились ее пустые глазницы!

Узрев эту чертовщину, армейский полубог без малейших колебаний пустил в ход перстень на правой руке. Кольцо полыхнуло кристально чистым светом, и фигура военного мгновенно растворилась в воздухе, чтобы в ту же долю секунды вынырнуть прямо за спиной Махамса.

Увы, гротескные метаморфозы тряпичной куклы даже не думали прекращаться.

Синхронно с этим, прямо сбоку от золотого саркофага Тутансеса Второго, пространство пошло зыбкой, мрачной рябью. Воздух сгустился, вылепив исполинскую, полупрозрачную пасть длиной не менее десятка метров.

Эта бездонная глотка с лязгом распахнулась и жадно втянула в себя воздух. Чудовищная тяга породила ревущий, всесокрушающий ураган, который играючи оторвал от земли и повозку, и сам гроб, закружив их в смертоносном вихре.

Судя по всему, в дело вступила тварь из мира духов!

Эта бестия вознамерилась проглотить саркофаг с мумией Тутансеса Второго целиком!

Внезапно те самые пули и снаряды, что мгновением ранее ушли в «молоко», синхронно полыхнули ослепительным сиянием. Сливаясь воедино, они выковали поистине величественный, всепоглощающий океан первозданного света, который безжалостно затопил всё вокруг.

Глаза Клейна пронзила острая, режущая боль. И пускай юноша успел вовремя зажмуриться, по его щекам всё равно покатились скупые слезы.

Спустя пару секунд он вновь распахнул веки. Той гротескной твари из мира духов, состоявшей лишь из исполинской пасти, и след простыл. Золотой саркофаг Тутансеса Второго всё так же безмятежно покоился на замершей повозке. Силуэт Махамса, виртуозно использовав металлические поверхности для прыжка, уже возник совершенно в другой стороне пирса, а зажатая в его руке грязная тряпичная кукла благополучно вернула себе первозданный, потрепанный вид. Мужчина в маске с золотистыми глазами, пустив в ход короткую телепортацию, неотступно висел у него на хвосте, не давая ни секунды на передышку.

А на том самом месте, где только что сцепилась эта парочка, из пустоты соткался изящный женский силуэт, облаченный в вечернее черное платье. Лицо незнакомки тоже скрывала золотая маска, а ее голову венчал терновый венец.