Обладая пугающе острой духовной интуицией и беспрерывно черпая предчувствия угрозы прямиком из мира духов, полубог Школы Розы сыграл на опережение. Пустив в ход «Прыжок сквозь зеркало», он в долю секунды телепортировался на добрых семь-восемь десятков метров прочь, вынырнув на поверхности валяющегося вдалеке осколка стекла.

Тем временем смерч, казалось, окончательно исчерпал подпитывающую его мощь и начал стремительно стихать.

Шмяк! Бах! Подброшенный в небеса хлам градом посыпался обратно на брусчатку. В этой куче оказался и золотой саркофаг Тутансеса Второго.

Бум!

Монументальный гроб с оглушительным грохотом впечатался в землю, выбив глубокий кратер. Его конструкция, и без того изрядно расшатанная в объятиях урагана, окончательно не выдержала:

Верхняя крышка со звоном отлетела в сторону. Погребальные дары — россыпи золота и драгоценных камней — водопадом брызнули во все стороны, вперемешку с обломками первых двух ярусов саркофага.

Самый нижний гроб тяжело перекатился несколько раз, исторгнув из своих недр золотые шкатулки и нефритовые сосуды, доверху набитые иссохшими внутренностями.

Следом наружу вывалился и сам труп, с ног до головы туго спеленатый пожелтевшими льняными бинтами. Поверхность саванов была густо пропитана темно-багровой, маслянистой жидкостью.

Это и была та самая мумия Тутансеса Второго. Иссушенная, до пугающего тощая оболочка носила на лице пеструю маску с золотой основой, до боли напоминающую ту, что скрывала черты полубога Школы Розы. В пустых глазницах мертвеца тускло поблескивали два кристально чистых черных самоцвета.

Едва эта мумия показалась на свет, как мир вокруг словно неуловимо потускнел. Изувеченный золотой саркофаг окончательно замер, а из его нутра густыми, мерными толчками хлынула багровая жижа, обильно пропитывая раскисшую землю в кратере.

Владеющий артефактом Пути «Мародера» полубог Школы Розы, узрев подобный вандализм, сперва задохнулся от первобытной ярости. Однако уже в следующее мгновение его осенила некая мысль, и во взгляде полыхнул нескрываемый, дикий восторг.

Его силуэт стремительно испарился с поверхности стеклянного осколка. Маг вознамерился совершить прыжок прямиком в черные самоцветы, заменяющие Тутансесу Второму глаза, дабы вселиться в мумию и, перехватив контроль над телом фараона, унести ноги в духовное измерение!

Как вдруг в его восприятии — в самом взоре злого духа — эта мумия бесследно исчезла.

Синхронно с этим увенчанный перекошенной золотой короной труп Тутансеса Второго хищной пружиной взвился на ноги. Мертвец резко повернул свое усеянное черными камнями лицо в сторону одного из маяков порта Притц.

Из глотки фараона, почившего сотни, а то и тысячи лет назад, вырвался жуткий, совершенно нечеловеческий хрип. Его иссохшие, туго спеленатые бурыми бинтами ноги зашагали с пугающей скоростью, срываясь в безумный, дикий галоп!

Казалось, эта тварь со всех ног мчится навстречу долгожданной свободе. Вот только она напрочь позабыла одну крошечную деталь: будучи хладным трупом, ей полагалось мирно, без лишнего шума покоиться в земле.

Топ! Топ! Топ! Едва сорвавшись с места, мумия Тутансеса Второго в мгновение ока развила немыслимую крейсерскую скорость.

Узрев эту вакханалию, леди в вечернем платье и терновом венце плавно вскинула правую ладонь, беря взбунтовавшегося мертвеца на прицел.

— Все мертвые да обретут покой, — глухо, чеканя каждое слово на древнем гермесе, изрекла она.

Бум!

Мумия Тутансеса Второго с чудовищной силой оттолкнулась ногами и пружинисто взмыла ввысь. Сменив вектор прямо в полете, она с абсолютно не свойственной покойникам грацией вырвалась из того сектора, где мертвецам было предначертано вечно спать.

Застывший неподалеку брюнет с золотистыми глазами, до этого неотступно преследовавший «Молчаливого» Махамса, сурово прищурился. Перстень на его руке вновь полыхнул ослепительным, кристально чистым светом.

Его силуэт мгновенно телепортировался прямо наперерез мумии, отчаянно силясь преградить восставшему покойнику путь к бегству.

Увы, Тутансес Второй виртуозно, в очередной раз заложил крутой вираж и ринулся вперед под совершенно иным углом.

Мертвец безостановочно, хаотично петлял, выписывая безумные зигзаги, но при этом упрямо, словно магнитом, тянулся всё ближе к заветному маяку!

В голове «Молчаливого» Махамса тем временем сверкнула догадка. Его силуэт бесшумно растаял, вынырнув на осколке стекла в пугающей близости от фараона.

Использовав эту стекляшку как трамплин, маг наконец-то умудрился отразиться прямо в двух черных самоцветах, заменяющих Тутансесу Второму глаза!

И пускай лоэнский полубог загодя наложил вето на одержимость предметами, мумия фараона Хайленда отнюдь не была бездушной деревяшкой. В ее иссохшей плоти всё еще теплились крохи остаточного духа!