«А дальность-то пугающая, на голову превосходит мои „Огненные скачки“. Впрочем, всё закономерно: визитная карточка „Мстительных духов“ — именно бесследное, неуловимое перемещение, тогда как мои прыжки в пламени — лишь один из фокусов для отвода глаз… Что ж, звучит чертовски заманчиво. Вполне можно пустить в дело…» — сыщик невольно, с легкой долей зависти поцокал языком про себя.

И пускай в его арсенале уже имелась марионетка-«Мстительный дух», истинных пределов этого зеркального прыжка он не ведал. Ведь задолго до достижения этой максимальной отметки кукла неминуемо вывалилась бы за радиус его контроля. А стоит лишь нити оборваться, как болванчик мгновенно обратится в безвольный труп, и прыжок с треском провалится на полпути.

Задав еще парочку наводящих вопросов, Клейн окончательно выстроил в голове стройный план. Поочередно смерив взглядом Шарон и Марича, он уверенным, свинцовым тоном произнес:

— Шансы умыкнуть мумию Тутансеса Второго у нас по-прежнему имеются. Спору нет, затея таит в себе риск, но он вполне приемлем.

— Однако есть одно железобетонное условие: вы беспрекословно следуете моим указаниям, а бразды правления операцией я беру на себя. Разумеется, если вам покажется, что дело пахнет гарью, вы вольны в любую секунду дать по тормозам и ретироваться — это ваше право. Лишь не забудьте отстегнуть мне положенный гонорар.

В былые времена Марич отверг бы подобную наглость не раздумывая ни мгновения. Как-никак, и он, и Шарон слыли матерыми, могущественными мастерами среди средних Последовательностей. С какой стати им плясать под дудку какого-то выскочки, который еще недавно сам умолял их о защите? Вот только во время их прошлого дела Шерлок Мориарти продемонстрировал такой леденящий ум, пугающую изворотливость и арсенал диковинных артефактов, что живой мертвец невольно проникся к нему глубочайшим уважением, исподволь признав в сыщике равного. А уж когда до Баклунда докатились кровавые байки о похождениях Германа Воробья, ошеломленный Марич и вовсе возвел его в ранг сильнейших бойцов ниже полубожественного уровня. В дебрях оккультизма и кровавых Потусторонних сечах этот парень отныне являлся абсолютным, непререкаемым авторитетом.

А раз уж перед тобой истинный авторитет — изволь подчиняться!

«Да он еще и „Странствием“ овладел…» — воскресив в памяти недавнее эффектное появление Шерлока Мориарти, Марич нутром почуял исходящую от него непоколебимую, железобетонную уверенность. Быть может, этому дьяволу и впрямь по зубам нащупать путь к триумфу.

Слегка повернув голову, он встретился взглядом с Шарон.

Оба синхронно, без малейших колебаний кивнули.

— Идет, — глухо отозвалась Шарон. В её бездонно-лазурных глазах не мелькнуло ни тени сомнения.

Губы Клейна тут же растянулись в довольной улыбке:

— Доскональный расклад я выложу вам уже на месте, оценив обстановку.

Его недавний, нарочито пафосный выход на сцену через «Странствие» преследовал отнюдь не только цель сослаться на некую «сокрытую сущность» ради получения разведданных или удобства в прояснении деталей. Куда важнее было напустить на себя ореол первобытного величия, взвинтить собственный статус до небес и железобетонно перехватить инициативу.

Ведь подлинный «Марионеточник», даже оставшись без кукол в рукаве, просто обязан дергать за ниточки окружающих, виртуозно режиссируя свой спектакль!

Для самого Клейна эта авантюра убивала сразу двух зайцев. С одной стороны — неоценимая услуга Шарон и Маричу, а с другой — идеальный шанс пустить в ход столь масштабные декорации для разыгрывания собственной, единолично срежиссированной «кукольной постановки». Подобный масштаб сулил колоссальный, стремительный рывок в переваривании эликсира.

Стоит признать, леденящее душу давление от внезапного явления Амона в Баклунде вкупе с недавними частыми беседами со «Зрительницей» изрядно прочистили сыщику мозги. Оставшись без болванчиков, он куда глубже, на фундаментальном уровне проникся той самой золотой заповедью «Марионеточника», которую вывел для себя ранее: «Используя собственную куклу как приманку, исподволь манипулируй врагом, разыгрывая спектакль прямо в ткани реальности».

Теперь же его доктрина звучала так:

Даже напрочь лишившись марионеток, истинный мастер способен пустить в ход подавляющую ауру, виртуозную игру слов, мастерски выстроенные декорации или грамотную командную работу, чтобы дергать мишень за ниточки и режиссировать живую постановку!

Истинная власть «Марионеточника» отнюдь не ограничивается банальными «нитями духовного тела»!

И та недавняя сценка была лишь его скромной, пробной репетицией.

«Точь-в-точь как Амон… Ему хватило лишь явить свой лик, чтобы незримо взять бразды правления в свои руки. И мы с Паллесом Сороастром покорно, словно заведенные куклы, замерли в ожидании взмаха Его дирижерской палочки…» — погрузившись в эти беззвучные, горькие думы, Клейн услышал, как Шарон и Марич слаженно произнесли:

— Добро.

…………