— Ищейки слезно извинялись за беспокойство, однако подчеркнули, что сие есть обязательная протокольная формальность, пренебречь коей они не в силах.

Клейн с достоинством поднялся на ноги:

— Вполне резонно. Ричардсон, неси пальто, цилиндр и трость.

Раз уж он всё равно оказался втянут в этот спектакль, почему бы не воспользоваться моментом? Сыщику было до смерти любопытно взглянуть со стороны на всю ту дичь, что обрушилась на семейство покойного, и воочию проследить, как именно стрелки в этом деле изящно переведут на барона Синдраса.

…………

Полицейский участок Северного района, просторная допросная.

Сквозь массивное стекло, вмонтированное прямо в стену, Клейн безмолвно созерцал домочадцев Карона. Перед ним предстали пожилая чета, женщина лет сорока, угловатый юнец годков пятнадцати-шестнадцати и совсем еще крошечная девчушка, не достигшая и десяти.

Их взгляды скользили по выстроившимся по ту сторону преграды подозреваемым, пока синхронно, словно по невидимой команде, не впились в лицо Дуэйна Дантеса.

— Это он! Точно он! — истошно завопил подросток. Его глаза мгновенно налились кровью, а кулаки судорожно сжались, когда он всем телом рванулся к стеклянной преграде.

— Это он, офицер, это он, — по щекам сорокалетней женщины градом покатились слезы. Она неотрывно, с клокочущей, первобытной яростью и ненавистью сверлила взглядом статного толстосума.

Зажатая в ее руке девчушка залилась навзрыд:

— Папочка! Верните мне папу!

Старики молча утирали слезы. Если дед еще пытался сохранить остатки самообладания, то старушка задыхалась от рыданий так, что того и гляди лишилась бы чувств. Комнату вмиг затопила тяжелая, удушающая атмосфера искренней скорби.

Весь парадокс заключался в том, что Клейн в жизни не пересекался ни с кем из этих людей!

«Внедрение ложных воспоминаний?» — сыщик слегка сдвинул брови. Мысленно сокрушаясь над участью этих бедолаг, он лихорадочно препарировал природу той чертовщины, что с ними сотворили.

В это же самое время, в промозглых катакомбах местного морга.

Дейли Симон, чье тело била едва заметная, мелкая дрожь, подхватила карандаш и принялась сноровисто набрасывать эскиз.

Поскольку миссия проходила в казенных стенах, где на каждом углу можно было нарваться на пронырливых газетчиков, леди благоразумно сменила свою извечную мантию медиума на униформу констебля: строгая блуза, юбка в черно-белую клетку да высокие, до колен, кожаные сапоги.

Сейчас ее рука, словно повинуясь чужой воле, хаотично, но уверенно металась по бумаге. На белом листе стремительно вырисовывались очертания письменного стола, массивного эркера, чернильницы и брошенного револьвера.

А на самом стекле эркерного окна проступило смутное отражение.

Гладкая, зачесанная назад шевелюра, где смоляная чернота щедро мешалась с благородным серебром седины. Высокий лоб, резко очерченные скулы, иссеченная глубокими морщинами кожа… Это был не кто иной, как барон Синдрас!

Хрясь! Карандаш выскользнул из ослабевших пальцев Дейли, гулко ударившись о столешницу.

Вскинув голову, она устремила взор на вызвавшегося помочь Леонарда Митчелла и двоих присутствующих старших инспекторов, процедив:

— В тот самый миг, когда Карон сводил счеты с жизнью, его душа билась в дикой, неистовой агонии сопротивления. А это значит, что в петлю он полез не по доброй воле — его туда методично, гипнотически подталкивали. Здесь не пахнет заурядным помутнением рассудка, в дело стопроцентно вмешалась паранормальная чертовщина весьма солидного калибра.

— И именно этот чудовищный ментальный излом спровоцировал тотальный крах эмоций и взрыв духовности. За секунду до небытия морок спал, позволив ему воочию узреть истинную картину происходящего. То, что вы видите на бумаге — это последний кадр, намертво впечатавшийся в его слепнущие глаза.

Один из инспекторов сурово свел брови:

— Мадам Симон, вы клоните к тому, что перед смертью Карон узрел подлинного кукловода? Стало быть, убийца — барон Синдрас во плоти?

Леонард Митчелл не удержался от едкой, язвительной усмешки:

— То, что запечатлели глаза, далеко не всегда является истиной в последней инстанции.

— Если я начну вещать про иллюзии, вы вряд ли уловите суть. Скажу проще: будь я на месте мясника, я бы просто подослал в комнату какого-нибудь загримированного под барона актера аккурат в момент развязки.

Подобная прагматичная теория явно пришлась инспекторам по вкусу. Заметно выдохнув, они произнесли:

— Мы немедленно распорядимся доставить сюда семейство Карона. Сделайте одолжение, выудите из них всё до капли, но так, чтобы никто не пострадал. Нам нужны железобетонные, не терпящие двояких толкований улики.

— Добро, — Дейли устало потерла переносицу. — Я отлучусь на минуту.