— Буквально минуту назад я вознамерился пустить в ход зеркало ради прорицания, однако этот маневр нечаянно привлек внимание некой непостижимой сущности. Завязалась ожесточенная, яростная схватка. Хвала небесам, я благополучно разрубил этот гордиев узел и не дозволил катастрофе выплеснуться за пределы комнаты и накрыть весь квартал.

Грызун вещал ровно и гладко, без малейшей запинки или дрожи в голосе. Казалось, тот чудовищный удар молнии был для него сущей безделицей.

«Вот оно что… И с какой стати ты ни словом не обмолвился о подобных рисках раньше?» — Хейзел сурово, с нескрываемым недовольством сдвинула брови. Её обоняние уже вовсю улавливало витающий в воздухе мерзкий душок паленой шерсти и плавящегося жира.

Не дав ей и рта раскрыть для новых расспросов, крыса повернулась к балкону, теперь восседая к ученице почти спиной:

— Эта схватка изрядно подкосила моё физическое состояние. Задерживаться в этих стенах больше нельзя — риск угодить прямиком на радары ищеек Церкви Богини Вечной Ночи возрос до небес.

— При первой же возможности переправь меня в ваше загородное поместье.

Сверля взглядом обугленную дочерна шкурку и вдыхая витающий вокруг аромат жареного мяса, Хейзел на несколько долгих секунд погрузилась в звенящую тишину. Титаническим усилием воли подавив грызущие её сомнения, она коротко кивнула:

— Как скажете.

…………

Улица Бёклунд, дом номер сто шестьдесят.

Вальяжно раскинувшийся в кресле-качалке Клейн воочию узрел, как по глади ростового зеркала вновь побежала водянистая рябь, ослепительно полыхая серебристыми искрами.

Светящиеся символы сноровисто сплетались воедино, выстраивая ровную фразу:

«О великий владыка, ваш ничтожный и бесконечно преданный слуга Арродес безупречно исполнил волю: я донес предупреждение до того полубога из Пути „Мародера“ и даже позволил себе преподать ей легкий, отрезвляющий урок».

«Ей?» — пока юноша в легком недоумении препарировал в уме это весьма неожиданное местоимение, амальгама подернулась зыбким свечением, и на стекле соткалась кристально четкая картина:

Ослепительно-белая, безжалостная молния с треском обрушивается с небес, а серая крыса, заходясь в дикой конвульсии, замертво валится на пол.

«Как-то это… чересчур уж слабо для полубога, не находите?» — Клейна внезапно осенило: похоже, состояние этого монстра высших эшелонов было куда плачевнее, чем он осмеливался предполагать.

«Угодны ли вам такие меры?» — серебристые штрихи суетливо зазмеились, оборачиваясь новым вопросом.

— Весьма недурно, — с легким, благосклонным кивком отозвался Клейн.

Держа в уме столь жалкий вид этого полубога, он выдержал секундную паузу и решил закинуть удочку:

— Раз уж всё так обернулось, почему бы тебе было просто не пустить её в расход на месте?

Арродес послушно принялся вычерчивать на зеркальной глади один серебристый символ за другим:

'Если нет железобетонной гарантии стереть полубога в порошок, загонять столь могущественную дичь в глухой угол — чистой воды самоубийство.

Стоит им лишь отбросить тормоза, плюнуть на контроль над собственным разумом — и они мигом мутируют в неполноценных, ослепленных первобытным безумием мифических существ.

Сплошь и рядом их плачевное состояние и неспособность пустить в ход всю свою паранормальную мощь диктуются именно тем, что они денно и нощно барахтаются на грани срыва, отчаянно подавляя подступающую потерю контроля.

А я… моя истинная форма нынче далековато отсюда, так что моих сил хватило лишь на легкий шлепок'.

Едва эта финальная фраза проступила на стекле, амальгама ростового зеркала сиротливо мигнула пару раз. Клейн физически ощутил, словно некая преданная, но провинившаяся тварь взирает на него полными щенячьей надежды глазами.

Юноша благоразумно проигнорировал этот немой призыв о ласке. Коротко кивнув, он произнес:

— На сегодня закончим. Случись какой форс-мажор — я немедля призову тебя вновь.

«Слушаюсь и повинуюсь, владыка~» — на стекле тотчас же проступил примитивный, простенький смайлик, приветливо и угодливо машущий лапкой.

Окончательно сбросив остатки полуденной дремы, Клейн наскоро привел себя в порядок, распахнул дверь и покинул пределы главной спальни.

Спустя совсем немного времени на третий этаж поднялся мажордом Вальтер. Щеголяя безупречно-белыми перчатками, дворецкий переступил порог полуоткрытой комнаты с просторным балконом и почтительно обратился к своему нанимателю, Дуэйну Дантесу:

— Сэр, из Церкви только что доставили депешу. Вас официально просят занять кресло в совете попечителей «Лоэнского благотворительного фонда поддержки образования». На ваш выбор два пути: либо полноправно вступить в должность, что сулит вполне сносное жалованье, либо же ограничиться почетным титулом, изредка удостаивая их своим присутствием лишь на важнейших заседаниях и голосованиях.