Этот невинный, казалось бы, жест вмиг разрубил незримые нити, сорвав формирование «Двери Мироходца» на корню!

«Дерьмо… Я… слишком… медленный… Этот дух… сбивает… Придется… пустить в ход… артефакт…» — глаза мистера Икс налились кровавой пеленой. Вот только ни стоящие поодаль цепные псы, ни тот самый скрытый во мраке наблюдатель так ничего и не заподозрили.

А уж разношерстная публика, увлеченная торгами, и вовсе расценила его смену позы как знак к тишине, поспешно убавив громкость своих бесед.

В это мгновение, невзирая на то, что гостиная была битком набита Потусторонними, а вокруг толпились его собственные приспешники, мистер Икс физически ощутил, как его затапливает абсолютное, леденящее душу одиночество и безысходность.

Он даже понятия не имел, кто именно накинул на него удавку и в каком углу зала затаился этот ублюдок!

Пока эти тяжелые мысли волочились в его голове, оракул вновь собрал духовность в кулак, отчаянно проталкивая её к массивному золотому перстню с рубином, что красовался на указательном пальце его левой руки.

Увы, путь от проблеска мысли до принятия решения, а от решения — до самого действия занял целую вечность. Всё это походило на нелепый, гротескный спектакль в замедленной съемке.

И эта вечность стала для Сеньора настоящим подарком. Он плавно вскинул левую ладонь жертвы и, согнув пальцы, с видом глубочайшей задумчивости легонько постучал по виску мистера Икс, не скрытому латунной маской.

За этим едва уловимым, глухим перестуком крылась отнюдь не шуточная сила. Просто Сеньор, ведомый виртуозной рукой Клейна, ювелирно дозировал удар, вгоняя всю его сокрушительную мощь прямиком в череп оракула и наглухо гася внешний звук.

Тук! Тук!

Попытка мистера Икс дотянуться духовностью до артефакта была безжалостно сметена, а сам он на миг окончательно потерял нить сознания.

Едва он вынырнул из этого забытья, как удавка «Марионеточника» затянулась еще туже. Рассудок превратился в хаотичную, свинцовую кашу, где даже зарождение простейшей мысли казалось неподъемным трудом.

А вдобавок к этому «Мстительный дух» то и дело выкидывал мелкие, незаметные фокусы его же собственным телом, сбивая любую концентрацию. И пускай в арсенале мистера Икс таилась целая россыпь паранормальных талантов и мощных артефактов, он всё равно неумолимо, дюйм за дюймом, соскальзывал в бездну превращения в безвольную куклу.

Ему оставалось лишь с широко распахнутыми глазами наблюдать, как он в замедленной съемке вышагивает навстречу собственной смерти, будучи абсолютно, тотально беспомощным.

И лишь на пороге гибели он в полной мере вкусил всю ту первобытную, леденящую жуть и безысходность, что нес в себе тандем из «Марионеточника» и «Мстительного духа».

На глазах у всего зала, в абсолютном безмолвии разворачивалась эта смертоносная, незримая охота.

Чем глубже Клейн вонзал свои когти контроля, тем более деревянными и неуклюжими становились повадки мистера Икс. Вот только благодаря ювелирной игре угнездившегося внутри «Мстительного духа» никто из присутствующих так и не почуял подвоха.

Если называть вещи своими именами, телом давно повелевал не этот заржавевший, скованный ступором оракул, а сам Сеньор. Узник даже не мог выдать свой животный страх через отчаянный взгляд.

Пока публика ожесточенно торговалась, спорила и заключала сделки, пять минут пролетели как один миг. До того момента, как Клейн окончательно пустит мистера Икс в расход и обратит его в свою марионетку, оставался лишь один-единственный шаг.

Однако сделать его юноша не мог.

Всё упиралось в то, что его зелье «Марионеточника» еще толком не усвоилось. Пока его потолком была одна-единственная кукла, и, дабы подчинить себе мистера Икс, пришлось бы напрочь разорвать нити с «Мстительным духом» Сеньором.

А стоило лишь отпустить поводок, как этот давно испустивший дух «Адмирал Крови» тут же проявился бы во плоти, неминуемо привлекая внимание и суля поистине катастрофические проблемы.

С другой стороны, если бы Клейн, не отказываясь от куклы, просто воспользовался беспомощностью мистера Икс и хладнокровно прикончил его прямо на месте, ему всё равно пришлось бы держать в уме того самого святого ордена Авроры, что мог таиться во мраке.

Именно в этом и заключался второй железобетонный капкан его плана.

Заарканить оракула без пыли и шума, лишив его малейшего шанса на отпор — с такой связкой, как «Марионеточник» и «Мстительный дух», дело было плевым. И пустить его в расход тоже не составляло труда: в нынешнем, парализованном состоянии Клейн мог бы играючи разнести ему череп даже банальной воздушной пулей.

Вся соль крылась в ином: как, обстряпав это кровавое дельце, благополучно унести отсюда ноги.

А для этого требовалось запастись поистине безграничным терпением.