— В былые времена, когда я сколачивал капитал, моя жизнь представляла собой сплошную череду авантюр. Жениться я не смел, до смерти боясь стать для супруги обузой. Хех, а вообще, вкусы у меня весьма разносторонние. Я отнюдь не привередлив.

— К примеру, дамы чуть постарше, способные окружить заботой и подарить душевный покой — мне определенно симпатичны…

Не успел он договорить, как лицо стоящего неподалеку личного камердинера Ричардсона внезапно окаменело. Слуга судорожно отвернулся, неловко опустив голову, и почувствовал, как щеки заливает предательский, обжигающий румянец.

Дуэйн Дантес, словно не замечая произведенного эффекта, вдохновенно продолжил:

— Девушки изрядно моложе меня, дышащие наивной чистотой и бьющей через край энергией, глядя на которых ощущаешь свежесть раннего утра и невольно заряжаешься их бодростью — таких я тоже люблю…

Благодушная улыбка на лице епископа Электры вмиг заледенела. Вскинув сжатую в кулак ладонь к губам, он сдавленно кашлянул пару раз.

Но Дуэйна Дантеса было уже не остановить. Покачав головой, он со вздохом добавил:

— О, а те леди, что уже познали вкус любви или уз брака, но чье высокое положение превращает их в недосягаемых богинь, которыми дозволено лишь восхищаться издали — перед ними я и вовсе бессилен. Их зрелый шарм и каждое мимолетное движение дурманят разум, сводят с ума и заставляют раз за разом видеть их в самых смелых грезах…

Дежурящий поблизости мажордом Вальтер внезапно содрогнулся всем телом. Казалось, он только что вынырнул из глубокого, дурманящего наваждения — такого, от которого до смерти хочется очнуться, но в которое при этом нестерпимо тянет обратно.

Дуэйн Дантес уже набрал в грудь воздуха, чтобы развить мысль, но, распахнув рот, не издал ни звука.

Вслед за этим он тихонько рассмеялся и произнес:

— Впрочем, всё это абсолютно в порядке вещей. Мы, смертные, закованы в кандалы собственной плоти и ведомы первобытными инстинктами, отчего в голову порой лезет всякая крамола. И покуда мы держим этих демонов в узде, поступая по совести и не терзаясь душевными муками — мы всё равно остаемся прекрасными мужьями, любящими отцами и просто достойными людьми.

— Не могу не согласиться. В пылу гнева рассудок порой подкидывает нам чудовищные фантазии, однако лишь единицы переходят черту и воплощают их в жизнь, — епископ Электра виртуозно, с дипломатичным изяществом сменил тему. Мажордом Вальтер и камердинер Ричардсон, внимавшие этому философскому пассажу, синхронно погрузились в глубокую задумчивость.

Засиживаться епископ не стал. Сделав пару глотков отборного «Маркиза», любезно поданного горничной, он учтиво раскланялся и покинул резиденцию Дуэйна Дантеса.

В спальне вмиг воцарилась звенящая тишина. Спустя пару минут балконная створка бесшумно приоткрылась, и внутрь с кошачьей грацией скользнул Клейн, уже успевший вернуть себе личину Дуэйна Дантеса.

«Хвала небесам, я поспел вовремя. Дай я этому прохвосту Арродесу волю языком чесать — епископ Электра мигом бы отлучил меня от Церкви как конченого еретика… А поутру я бы, чего доброго, нашел Вальтера с Ричардсоном болтающимися в петле от стыда, пока по всему кварталу гуляла бы слава Дуэйна Дантеса как главного столичного извращенца…» — Клейн устремил долгий, тяжелый взгляд на возлежащее на кровати волшебное зеркало в шкуре Дуэйна Дантеса и беззвучно вздохнул. Вся та финальная, спасительная философская тирада была сочинена им лично и вложена прямо в уста Арродеса.

Разумеется, это был лишь самый пессимистичный, гротескный сценарий. Юноша всё же питал робкую надежду, что Арродес не настолько отбит на голову, чтобы довести ситуацию до полного абсурда.

— О, приветствую ваше возвращение, мой великий владыка! — распластавшийся на подушках фальшивый Дуэйн Дантес отвесил угодливый поклон. — Осмелюсь спросить: ваш скромный и бесконечно преданный слуга Арродес безупречно… безупречно ли справился с задачей?

Слушая это заикающееся лепетание, Клейн вновь сокрушенно вздохнул:

— Сносно. Маскировка вышла убедительной.

— Вот только в следующий раз, ведя светские беседы, будь добр — не выводи собеседников из душевного равновесия.

— С-слушаюсь, я непременно учту ваши пожелания! — иллюзия Дуэйна Дантеса мгновенно растворилась в воздухе, оставив на подушке лишь небольшое старинное зерка.

По амальгаме тут же побежали ослепительно серебристые всполохи, которые суетливо сплелись в слова:

«Премного благодарен за вашу похвалу! Я клянусь вовек следовать за вами след в след и уже сгораю от нетерпения в ожидании нового шанса услужить вам~»

После неуклюжего, словно нарисованного детской рукой прощального смайлика, стекло вернуло себе первозданную, кристальную гладь.

Клейн подошел ближе, надежно припрятал артефакт, а затем юркнул в примыкающую к спальне уборную. Отчеканив четыре шага против часовой стрелки, он благополучно воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

Ему позарез нужно было успеть поглотить душу мистера Икс до того, как его эфирная плоть испарится без остатка.