В отличие от Баклунда, Тингена, порта Притц и прочих городов на материке, на колониальных островах вроде Банси остро ощущалась нехватка газа. Уличные фонари здесь стояли редко, а внутри стеклянных колб томились свечи, покорно дожидаясь, пока их зажгут.

К несчастью, сегодня ветер разгулялся чересчур рано, и к сумеркам улицы окончательно вымерли. Свечи так и остались не зажженными в положенный час. Дороги утопали в кромешной тьме, и лишь багровый диск луны, робко проглядывающий сквозь рваные тучи, едва очерчивал контуры зданий.

По сравнению с тем, что творилось недавно, ураган заметно поумерил свой пыл. По крайней мере, Клейну больше не приходилось ежесекундно придерживать норовящую слететь с головы шляпу.

В воздухе мало-помалу сгущалась легкая, зыбкая дымка. Обступившие улицу двухэтажные дома наглухо заперли все окна и двери. Они стояли абсолютно темными, безжизненными, словно их обитатели давным-давно покинули эти края.

Сжимая в одной руке тускло чадящий штормовой фонарь, а в другой — тяжелую трость, Клейн быстрым, чеканным шагом продвигался по звенящей от тишины мостовой, направляясь прямиком к ресторану «Лайм», о котором ранее упоминал «Пылающий» Даниц.

У-у-ух!

Сквозь туманную пелену закружил внезапный порыв ветра, и юноша вдруг почувствовал леденящий, необъяснимый озноб, скользнувший по шее.

Вскинув правую руку с тростью, он поправил воротник своего двубортного сюртука, заставив его встать торчком и наглухо укрыть горло от пронизывающей стужи.

И в этот самый миг перед его мысленным взором словно вспышкой озарилась кристально ясная картина!

В этом видении некий темный силуэт размером с добрый арбуз молниеносно выныривал из тумана, хищно бросаясь прямо ему к уху.

Клейн не потратил на раздумья ни доли секунды. Резким, отработанным взмахом руки он с силой обрушил трость наотмашь.

Бам!

Нежданный гость из мрака, едва успев приблизиться, принял на себя всю сокрушительную мощь удара в лоб и отлетел далеко назад.

В скудном свете штормового фонаря сыщик наконец-то смог разглядеть истинный облик напавшей на него твари.

Это была голова!

Оторванная от туловища голова с мерзко болтающимся обрубком пищевода!

Этот жуткий кусок плоти неестественно парил в воздухе. Лицо твари до боли напоминало иссохший кусок сыра, сплошь покрытый пятнами гнилостной плесени. Сочащаяся мутно-зеленой слизью кожа дрябло обвисла, но сквозь неё всё равно гротескно проступали острые очертания черепных костей.

Там, где полагалось быть носу, зияли лишь две черные впадины. Выпученные глаза, в которых мутные бельма почти вытеснили зрачки, безумно пялились вперед. Истлевшие губы обнажили ряды бритвенно-острых клыков, щедро перепачканных кровавой слюной!

«Дерьмо!» — увидев эту картину, «Пылающий» Даниц содрогнулся и от души, грязно выругался про себя.

И пускай за его плечами числились раскопки бесчисленных кладов и кровавые бойни с десятками монстров, даже для прожженного пирата столь омерзительная и пугающая тварь была в диковинку.

Неведомо когда в руке корсара уже возник классический револьвер. Чуть опустив локоть, он изготовился спустить курок.

Но в этот самый миг Даниц узрел, как прямо с небес обрушился первозданно чистый, слепящий луч света, ударив точно в застывшую от удара трости голову.

А-а-а!

Истошный вопль разорвал тишину. Иссохшая, омерзительная голова начала стремительно плавиться и испаряться в этом сиянии, пока окончательно не обратилась в прах, не оставив после себя и следа.

«Слабак!» — на одних инстинктах констатировал Даниц.

«Этот монстр Герман Воробей что, с Пути „Солнца“? Да непохоже… Видать, пустил в ход какой-то мистический артефакт… А ведь я даже глазом моргнуть не успел, как он уже засек врага и нанес сокрушительный удар. Сил ему и впрямь не занимать…» — мысли пирата стремительно переключились на другой лад.

Но не успел он додумать эту мысль, как краем глаза выхватил из клубящегося тумана еще одну такую же жуткую голову, хищно метнувшуюся прямо к его шее.

Бах!

Даниц хладнокровно, без малейшей суеты нажал на спусковой крючок.

Снаряд, отливающий латунью, безупречно точно вонзился в усыпанную плесенью физиономию. Раздробив твари переносицу, пуля отбросила её назад, заставив зависнуть в воздухе.

В ту же секунду в полусогнутой левой ладони пирата стремительно раздулся багровый шар, объятый ревущими языками пламени.

Резко подавшись вперед и с силой выбросив руку, он «швырнул» огненный сгусток, который с оглушительным грохотом впечатался прямо в оцепенелого монстра.

Сноп багрового огня взметнулся ввысь. Жадное пламя принялось пожирать плоть, отчего кожа головы стала стремительно обугливаться, исторгая мерзкое, шипящее шкварчание.

Однако тварь, словно вовсе не замечая урона, совершила отчаянный, хищный рывок вперед. Широко разинув пасть, она была уже в волоске от того, чтобы сомкнуть челюсти на горле Даница.