Судя по тем крохам информации, что сыщику удалось выудить из досужих бесед с горожанами Песота, здешний Гроссель родился и вырос в этих краях. Никаких ниточек, связывающих его с Двором Короля Гигантов, попросту не существовало.

А значит, этот сон отдавал откровенной, вопиющей чертовщиной!

«Опираясь на выкладки „Алхимии Психологии“, о которых упоминали мадам Дейли и мисс Справедливость, картина вырисовывается следующая. Вполне вероятно, что книжный мир, лепя своих персонажей, подчистую копирует их подсознание вкупе с коллективным бессознательным. Затем вносит легкие коррективы, подгоняя поверхностный разум под нужды текущего сюжета. Выходит, нынешний Гроссель во сне поддается влиянию своей подлинной, скрытой натуры, воскрешая в памяти былые деньки во „Дворе Короля Гигантов“… Если всё действительно так, то автор этого фолианта — воистину безжалостный творец…» — дойдя до этой мысли, Клейн внезапно воспрял духом. Юноша смекнул, что перед ним открылась идеальная лазейка для сбора сведений о легендарной обители исполинов.

Изначально он планировал напрямую выпытать эти секреты у самого Стража, однако великан, верный своему обету, бесславно сложил голову в битве с «Северным Королем» Уриссеном. А его духовное тело, вырвавшись за пределы книжной реальности, растаяло с пугающей скоростью, так и не дав шанса на диалог. Но теперь в руках сыщика оказался совершенно иной козырь — экспедиция в собственные грезы Гросселя.

Вне всяких сомнений, львиная доля этих видений окажется пропитана абсурдом и гротеском. Тем не менее, остальной фундамент неминуемо будет зиждиться на реальных воспоминаниях. Стоит лишь проявить должную скрупулезность — и отделить зерна от плевел не составит труда.

«Гроссель никогда в жизни не переступал порог „Увядающего Леса“. А значит, любые скрытые там образы — лишь плод его буйной фантазии, соваться туда нет ни малейшего резона…» — рассудив так, Клейн неспешно перевел взгляд на горный пик, где возвышались королевские чертоги.

Вершина казалась не такой уж и далекой. Выходит, «Увядающий Лес» раскинулся в непосредственной близости от самого дворца, и отсюда наверняка пролегал прямой тракт к обители древнего божества.

Благоразумно решив не тратить время на слепые поиски, Клейн уверенным шагом направился прямиком к Гросселю. Напустив на себя вид старого приятеля, он совершенно будничным тоном поинтересовался:

— Как мне лучше вернуться во Двор?

Юноша прекрасно знал, что здоровяк — на редкость честный малый. А уж в собственных грезах он и подавно врать не станет.

Гроссель почесал огромной ручищей затылок и, слегка озадаченно улыбнувшись, посмотрел вниз:

— Разве не через «Пустынный туннель»?

Махнув рукой куда-то по диагонали, исполин добавил:

— Обогни вон тот массивный валун, и сам всё увидишь.

— Благодарю, — с легким вздохом Клейн отвесил учтивый поклон.

Провожая удаляющуюся спину взглядом, великан вновь растерянно поскреб затылок и пробормотал себе под нос:

— И кто это был? Отчего его лицо показалось мне таким знакомым…

Обогнув выступающую из скалы исполинскую каменную глыбу, Клейн очутился перед раскинувшимся впереди монументальным зевом пещеры, чьи своды вздымались ввысь как минимум на три десятка метров.

Прямо у входа возвышалась каменная стела. На её поверхности были грубо высечены вертикальный циклопический глаз, высокая переносица и мясистые губы — словно чью-то исполинскую голову с силой впечатали в камень, оставив торчать лишь лицевую часть.

Едва Клейн приблизился, как каменные уста со скрежетом разомкнулись:

— По какой причине ты досрочно возвращаешься в чертоги?

— Повинуюсь зову Владыки, — не моргнув глазом, хладнокровно соврал Клейн. В конце концов, интеллект всех местных обитателей грез напрямую зависел от самого хозяина сна — то бишь Гросселя, так что особых хлопот не предвиделось.

Каменные губы неуверенно дрогнули, после чего исторгли глухой, рокочущий бас:

— Ответь на мой вопрос. В противном случае проход закрыт.

«…Окажись со мной сейчас магическое зеркало Арродес, мы бы тут устроили знатное шоу…» — мысленно усмехнувшись, сыщик невозмутимо кивнул:

— Задавай.

Створки на стеле сомкнулись на три долгие секунды, а затем изрекли:

— Если бы твоя жена, твоя дочь и та дева, которую ты тайно вожделеешь, потребовали выбрать, кто из них самая прекрасная, каков был бы твой ответ?

«А вот это в корне отличается от извращенного стиля Арродеса…» — Клейн лишь беззвучно пошевелил губами. В его голове молниеносно завертелись шестеренки, и, выждав с десяток секунд, он наконец произнес:

— Моей скромной мудрости не хватит, чтобы разрешить столь тяжкий спор. Я бы перепоручил этот выбор кому-то куда более проницательному.

«Каким же идиотом нужно быть, чтобы самому отвечать на этот самоубийственный вопрос?» — мысленно, сквозь зубы процедил парень.