«Владычица „Рассвета“… „Королева Мистики“! Подумать только, она — плоть и кровь самого императора Рассела, его старшая дочь! Ха! Леди Отшельник, теперь-то я готов биться об заклад: вы и есть та самая „Адмирал Звезд“ Катлея! Стало быть, байки о вашей кровавой размолвке с „Королевой Мистики“ — лишь виртуозно пущенная по ветру пыль…» — душу «Повешенного» Элджера затопило пьянящее, первобытное ликование. Ему показалось, будто та невидимая, свинцовая плита, что давила на него все эти долгие три месяца, заставляя жаться по углам, в одночасье испарилась.

Моряк, славящийся своим ледяным самообладанием, не удержался и мысленно, с ядовитым ехидством плюнул в спину «Отшельнику»:

«Как гласит мудрость великого императора Рассела: играющий с огнем неминуемо обожжется. А ты, „Адмирал Звезд“, возомнила себя настолько бессмертной, что дерзнула бросить вызов проницательности истинного божества⁈»

В эту самую секунду Элджер всем сердцем возносил хвалу небесам. Он искренне радовался тому, что хотя на первых порах и сам грешил мелкими подковерными интригами, отчаянно силясь прощупать истинную суть, мотивы и нынешнюю мощь господина Шута, он всегда действовал в одиночку. Никаких чужаков, никакой утечки. И именно поэтому божественная кара тогда милостиво обошла его стороной.

Поскольку в свое время именно он провел для остальных участников краткий ликбез по «Четырем Королям» и семерке пиратских адмиралов, «Справедливости» Одри и остальным не составило ни малейшего труда сложить два и два. Порывшись в памяти, они молниеносно смекнули, что эта самая Бернадетт — и есть та самая «Королева Мистики», полубог, безраздельно властвующая на просторах Пяти морей! Всех присутствующих повергло в шок, что старшая дочь великого императора Рассела до сих пор топчет землю, благополучно пережила целую эпоху и выбилась в столь грандиозные, всемирно известные фигуры.

«И те самые ответы, которых так жаждет „Королева Мистики“, сокрыты именно в дневниках Рассела?» — Одри, виртуозно сплетя воедино контекст и оброненные фразы, почти наверняка нащупала истинные мотивы Бернадетт. Девушка пришла к выводу, что наследница престола спит и видит, как бы докопаться до подлинной, кровавой изнанки убийства собственного отца.

Тем временем «Отшельник» Катлея наконец-то вынырнула из ступора. Повернувшись вполоборота и устремив взор во главу бронзового стола, она, напрочь отбросив любые жалкие надежды на снисхождение, произнесла:

— Всё верно. Я оступилась и совершила ошибку. И я не собираюсь оправдываться — это был вопиющий, непростительный промах.

— Многоуважаемый господин Шут, какую бы кару Вы мне ни уготовили — вплоть до лишения жизни, — я приму её с покорностью.

«Какая дешевая, лицемерная бравада… Возжелай господин Шут стереть тебя в порошок, неужто у тебя нашелся бы хоть призрачный шанс дать отпор?» — сидевший напротив «Повешенный» мысленно, с брезгливостью скривился. Подобные примитивные словесные манипуляции он раскусывал на раз-два.

«А леди Отшельник всё-таки до смерти напугана…» — «Справедливость» Одри, опираясь на едва заметное подрагивание плеч пиратки и тщательно выверенные ею формулировки, безошибочно считала бьющий в ней фонтаном животный страх.

Опираясь на познания психологии, девушка знала: те, кто так громко и пафосно кричит о готовности принять смерть, на деле боятся ее пуще всего на свете.

Что же до «Фокусника» Форс, то ледяное, непоколебимое спокойствие Шута подействовало на нее словно бальзам. Писательница резонно рассудила, что если владыка так безмятежен, значит, катастрофической утечки тайн Клуба Таро не случилось, либо же слитые крохи не представляли никакой реальной угрозы. Выдохнув с облегчением, она, в точности как и «Луна» Эмлин, уставилась на владыку в жгучем, почти детском предвкушении: какую же дьявольскую кару обрушит на провинившуюся господин Шут?

И лишь «Солнце» Деррик так и остался болтаться в глухом неведении. Юноша абсолютно не брал в толк, какая муха укусила леди «Отшельник» и с какой стати она вдруг ни с того ни с сего начала вымаливать себе наказание.

Тем временем, видя, что господин Шут погрузился в давящее, звенящее молчание, «Отшельник» Катлея титаническим усилием воли усмирила клокочущую в груди панику. Чуть приподняв голову, она принялась осторожно, исподволь вглядываться в сокрытую за густой серой мглой сущность. Девушка отчаянно силясь прощупать Его истинные мотивы, дабы выстроить идеальную линию защиты, не напороться на новые грабли и не довести владыку до точки кипения, после которой пути назад уже не будет.

В глубине ее черных глаз заструился густой, мерцающий пурпур, источая невыразимую, первобытную мистическую ауру. Этот взор пронзил пелену серого тумана насквозь, выхватив фигуру самого Шута.

Как вдруг глаза Катлеи обожгло нестерпимым жаром, и из них хлынули слезы иллюзорной, призрачной крови!

В ту же секунду ее барабанные перепонки разорвал еретический, леденящий душу, насквозь пропитанный первозданным разложением вопль, описать который человеческим языком было попросту немыслимо. Ее разум в одночасье затопила всепоглощающая, парализующая агония, а тело забилось в диких, неконтролируемых конвульсиях.