На этой же вершине всё так же незыблемо возвышался исполинский валун. «Адмирал Звезд» Катлея плавно опустилась на прежнее место и вновь обхватила колени руками.

…………

Слепящий полдень и кромешная ночь сменили друг друга еще трижды, хотя в реальном мире за это время минул лишь один-единственный световой день.

«Будущее», виртуозно огибая гибельные руины и ускользая от затаившихся на фарватере смертоносных угроз, наконец-то приблизилось к самым границам этой проклятой акватории.

Взорам Клейна и остальных корсаров вновь предстали те самые, наполовину затопленные океаном древние катакомбы. Показались громоздящиеся подобно горным пикам груды серых валунов и исполинские колонны, увенчанные монументальным куполом.

Именно здесь не так давно до их ушей донеслось оглушительное, тяжелое дыхание, а «Бескровный» в агонии вопил о том, что в недрах этих развалин покоится труп!

И этот самый мертвец, с высочайшей долей вероятности, и был источником того жуткого пыхтения!

Впрочем, теперь эти дышащие первобытной угрозой руины не вселяли в команду «Будущего» ни капли страха. Напротив, экипаж ликовал: появление этих развалин означало, что они вот-вот вырвутся из этого абсурдного, леденящего душу океана!

— Эй, там корабль! — истошно гаркнула Нина. Боцман невесть когда успела вскарабкаться на самую верхотуру наблюдательной мачты и теперь неотрывно пялилась на затопленный комплекс.

Корабль? Клейн, обогнув застывшего на пути Андерсона Худа, подошел к самому фальшборту и впился взглядом в указанном направлении.

И впрямь: за нагромождением серых валунов и колонн сиротливо жался самый заурядный трехмачтовый парусник. Надежно укрытый скалистыми обломками, он был практически невидим с палубы «Будущего» — разглядеть его можно было лишь с высоты птичьего полета или при запредельной бдительности.

Судно безмолвно дрейфовало на волнах. На палубе не было ни единой живой души, и от этой звенящей, мертвой тишины кровь стыла в жилах.

— Выглядит так, словно эти руины проглотили их в один присест, — пристроившись рядом, с тяжелым вздохом покачал головой Андерсон. — В этих водах к незнакомым развалинам лучше на пушечный выстрел не подходить.

«Чья бы корова мычала. Ты же сам умудрился срисовать фреску „Ангела Судьбы“… Ваш хваленый отряд тертых калачей так кичился своим опытом, а в итоге ты один и уцелел…» — Клейн даже не удостоил его взглядом, лишь язвительно проворчав про себя.

В этот момент на палубу поднялась и «Адмирал Звезд» Катлея. Устремив взор на затерянный подле руин парусник, она замерла.

За всё это время пиратка ни разу не скосила глаза на Германа Воробья, словно его тут и в помине не было.

После короткого, гнетущего молчания Катлея изящным жестом сорвала с переносицы массивные очки. В ее глазах медленно, тягуче заструился глубокий пурпур, вырисовывая причудливую вязь сложных оккультных символов.

Прямо над мачтами безжизненного парусника из ниоткуда соткалась пара глаз — призрачных, полупрозрачных и отливающих всё тем же бездонным пурпуром!

Этот фантомный взор неспешно облетел пустую палубу, после чего бесшумно скользнул в нутро корабля.

«А фокус-то чертовски полезный… Если присмотреться к арсеналу „Королевы Мистики“ и „Адмирала Звезд“, таланты „Тайноведа“ насквозь пропитаны духом жутких сказок! Интересно, а „Королева“ умеет превращать людей в жаб? Да и само „ведовство“ у них, судя по всему, намертво завязано на зрении? У этой пиратки глаза явно с двойным дном, нужно будет держать ухо востро…» — Клейн погрузился в безмолвные размышления, терпеливо дожидаясь плодов этой дистанционной разведки.

Спустя пару минут пурпурное свечение в зрачках Катлеи наконец-то померкло.

Слегка помассировав переносицу и водрузив очки обратно, она обратилась к Андерсону Худу и Фрэнку Ли:

— Внутри действительно творится чертовщина.

Не успев договорить, пиратка выудила из потайного кармана мантии горсть пестрого порошка и резким взмахом швырнула его в воздух.

Пыльца разноцветным облаком осыпалась на палубу, на глазах сплетаясь в поразительно живую, объемную картину.

Изображение иллюстрировало нечто похожее на капитанскую каюту. И на рабочем столе, и на развешанных по стенам портретах красовалось лицо одного и того же человека.

Это был широкоплечий, русый фейсакец с глубоко посаженными голубыми глазами!

«Погодите-ка…» Клейну эта физиономия показалась до боли знакомой, и в следующую секунду он безошибочно вспомнил, где именно они пересекались.