Бац! Он отступил обратно и захлопнул створку, оставив недоумевающих охранников переглядываться в полной уверенности, что босс просто-напросто перебрал лишнего.

Оказавшись в комнате, рослый и тучный Гамильтон нахмурил брови и принялся нервно мерить шагами пол.

«Лалдеро, Лалдеро… Они видели именно Лалдеро… Выходит, тот ублюдок способен принимать чужой облик?» Будучи дельцом, сбывающим пиратский хабар и собирающим слухи, «Белая Акула» был прекрасно осведомлен о морских байках. Первым на ум закономерно пришел покойный пиратский адмирал Килангос, славившийся даром менять лица как перчатки.

Впрочем, рассуждения трактирщика быстро пошли куда дальше:

«Совершенно не факт, что это именно та самая сверхъестественная сила. Если верить россказням, подобный фокус легко проворачивается через морок, гипноз или манипуляции с разумом».

«Хм, что-то здесь не сходится. Тот тип… С виду утонченный интеллигент, а внутри — первобытный психопат с пугающей мощью. С какой стати ему вообще марать руки, переодеваясь в моего шестерку и подобострастно лепетать „босс“? Судя по его повадкам, он должен был просто вырубить или пустить в расход всю охрану в коридоре, вальяжно прогуляться до двери и с безупречными манерами постучать!»

«А если он просто не хотел поднимать шум, светить лицом и выдавать секреты своей Последовательности, то мог бы выбрать путь поизящнее. Например, влезть через окно…»

«Сплошные противоречия… И ответ тут напрашивается только один: он разыгрывал спектакль!»

«Пытался казаться сумасшедшим или строил из себя непобедимого монстра? А может, и то и другое разом?»

Дойдя до этой мысли, Гамильтон как вкопанный застыл на месте, молниеносно связывая все детали воедино:

«Этот ублюдок — просто зеленый юнец! Вся его отбитость — дешевый фальш! А пугающая мощь зиждется исключительно на каком-то мистическом артефакте!»

«Точно, так оно и есть!»

«Лишь эта теория безупречно объясняет все нестыковки. Он не стал карабкаться по стене и лезть в окно банально потому, что сам болтается на низших ступенях и подобная акробатика ему не по зубам, да и артефакт в этом не помощник… Он прикинулся шестеркой и подобострастно назвал меня боссом, потому что всецело зависит от магической цацки, а в собственных силах не уверен, оттого и кишка тонка переть напролом… А весь этот балаган с безумием понадобился лишь для того, чтобы усилить ауру ужаса от артефакта, задавить меня морально и вытрясти нужные сведения!»

«И это же блестяще растолковывает, с какого перепугу он так стремительно слинял! Паренек разжился убойной вещицей, амбиции взлетели до небес, и он вознамерился сколотить капитал на охоте за пиратскими головами. Вот только когда выяснилось, что я работаю на Одела по прозвищу „Серебряная Гадюка“ и старину Куинна, куратора разведки „Адмирала Крови“, да еще и повязан с „Королевой Мистики“, у него банально поджилки затряслись! Испугался до икоты, наскоро свернул допрос и дал деру, так и не решившись пустить кровь!»

Чем больше «Белая Акула» обсасывал эту гипотезу, тем сильнее верил, что докопался до истины. Торопливо усевшись за рацию и вооружившись шифровальной книгой, он отстучал вдогонку еще одно донесение, вкратце изложив свои умозаключения.

Трактирщик был свято уверен, что никакие прожженные охотники за головами на него не охотятся, а весь этот инцидент — лишь плод раздутого эго зеленого юнца, которому сказочно подфартило. Напоследок он приложил к шифровке особые приметы нахала:

«Голубоглазый блондин. Никаким безумием и не пахнет, скорее даже трусоват».

«При себе держит весьма могущественный артефакт. Эта дрянь способна менять черты лица и габариты, либо же наводить морок вкупе с аурой первобытного ужаса. Второе куда вероятнее. Подлинный облик ублюдка неизвестен».

«Жалкий, неоперившийся новичок. Виртуозно пускает пыль в глаза, прикрываясь пугающей мощью своей цацки!»

«В моих делах малость осведомлен. На залетного чужака, впервые бросившего якорь в Дамире, совершенно не тянет».

Клац, клац, клац… Закончив отбивать морзянку, Гамильтон с удовлетворением откинулся назад, заставив стул натужно заскрипеть под своим весом.

Уголки его губ поползли вверх — он уже отчетливо рисовал в воображении бесславный финал этого выскочки:

«У слабака низшей Последовательности с подобным сокровищем в руках век на море будет недолог. Местные алчные акулы вмиг учуют кровь и разорвут его на куски!»

«А уж тогда можно будет не трястись над тем, что мои тайны всплывут наружу!»

…………

Окутанная ночным мраком гавань дышала безмятежным покоем. Покинув «Летучую рыбу и эль», Клейн заложил изрядный крюк. Сперва он мчался во весь дух, но вскоре сбавил темп, перейдя на неспешный, прогулочный шаг.

Удостоверившись, что хвоста за ним нет, юноша юркнул в густую подворотню. В мгновение ока он сбросил морок, вернув себе хищные черты Германа Воробья, и привычным жестом заправил рубашку в брюки.