Юноша виртуозно отыгрывал роль дремучего, бесконечно далекого от высоких технологий охотника за головами.

«Белая Акула» Гамильтон утер со лба выступившую испарину:

— Оделл по прозвищу «Серебряная Гадюка», который божится, что служит хозяину «Рассвета», да старина Куинн — куратор разведки у «Адмирала Крови». Они завалились сюда вдвоем. Спелись они или нет — одному дьяволу известно. И да, насчет службы Оделл лишь распинался на словах, доказательств я не видел.

«Хозяин „Рассвета“? Та самая „Королева Мистики“?» — Клейн отвел взгляд. Неведомо когда в его пальцах материализовалась золотая монета.

Золотой соверен безостановочно, словно живой, перекатывался по костяшкам, а затем со звоном взмыл в воздух и послушно рухнул обратно в ладонь. «Белая Акула» следил за этим пируэтом с нарастающей тревогой, не в силах взять в толк, к чему весь этот спектакль.

Мельком взглянув на выпавший реверс, сыщик медленно поднялся на ноги.

И в этот самый миг он внезапно бросил:

— Кто снабдил тебя зельем?

— С-старина Куинн… — Гамильтон замялся на долю секунды, но всё же счел за благо выложить правду.

Клейн удовлетворенно кивнул и, не проронив больше ни звука, круто развернулся к выходу.

С глухим стуком деревянная створка распахнулась и тут же захлопнулась. Облаченный в черное шерстяное пальто силуэт исчез из покоев «Белой Акулы».

Затаив дыхание, Гамильтон прождал добрый десяток секунд, прежде чем наконец с шумом, протяжно выдохнуть.

Лихорадочно утерев пот с лица, он водрузил громоздкую рацию на стол, выудил шифровальный блокнот и суетливо отстучал депешу в неведомые дали:

'Мне сели на хвост!

Совершенно незнакомый тип!'

А прямо за спиной ушедшего с головой в работу Гамильтона, сунув руки в карманы, безмолвной статуей возвышался Клейн. Он хладнокровно, до мельчайших деталей впечатывал в память и рабочие частоты, и само содержимое шифровальной книги.

Весь его недавний эффектный уход был не более чем масштабной, виртуозной иллюзией. Против «Моряка» низших Последовательностей вроде «Белой Акулы» такого фокуса хватало с огромным избытком.

Что же до опасений забыть столь сложный шифр — истинному «Провидцу» подобные тревоги были неведомы. Одно-единственное гадание во сне играючи воскресит любую, даже самую стертую из сознания мелочь.

«„Адмирал Крови“ и его свора — отпетые мясники, упивающиеся резней, льющейся кровью и издевательствами над женщинами. Их налеты на пассажирские суда — это всегда леденящая душу бойня… Океан знает это как непреложный факт, да и сами они кичатся своими зверствами на каждом углу… Если уж и открывать сезон охоты, эти мрази — мишень номер один…» — после недолгих раздумий постановил сыщик. Улучив момент, когда Гамильтон принялся прятать рацию обратно в сейф, юноша собрался покинуть покои уже по-настоящему.

Пускать «Белую Акулу» в расход прямо сейчас он не планировал — слишком велик риск спугнуть подлинную дичь. К тому же этот привязанный к суше, обросший якорями и бизнесом трактирщик, на которого теперь имелся железобетонный компромат, был легкой мишенью. Одно анонимное письмецо инквизиторам — и проблема испарится сама собой.

Под беззвучную поступь сыщика дверная створка едва заметно приоткрылась и тут же неслышно захлопнулась, впустив в комнату лишь легкий, прохладный сквозняк.

Глава 501 Приманка

Отправив телеграмму и приведя стол в порядок, «Белая Акула» Гамильтон наконец-то позволил себе расслабиться. Теперь у него появились и силы, и желание хорошенько обдумать все детали произошедшего.

Первым делом в его голове всплыл закономерный вопрос:

«А куда, черт возьми, подевалась охрана?»

Опершись обеими руками о столешницу, он резко поднялся и тяжелым, грузным шагом направился к двери. Распахнув створку, громила обнаружил своих подчиненных, которые как ни в чем не бывало криво подпирали стены и травили сальные шуточки про баб.

Кровь мигом бросилась Гамильтону в голову, но он титаническим усилием воли подавил вспышку ярости. Слегка дернув щекой, трактирщик с силой грохнул кулаком по распахнутой двери.

Бух!

Охранники дружно вздрогнули и на одних инстинктах свернули шеи в сторону начальства.

— Босс…

— Шеф…

Узнав, кто именно прервал их веселье, головорезы торопливо вытянулись по стойке смирно и виновато забормотали.

«Белая Акула» беззвучно втянул носом воздух и процедил:

— Вы видели, чтобы кто-то входил в мои покои?

— Ну да, Лалдеро. Сказал, внизу опять какая-то кутерьма, — стражники искренне недоумевали от подобного допроса. — Вы же сами велели ему зайти…

Едва эти слова слетели с их губ, как до парней внезапно дошел возможный скрытый смысл, и они наперебой загалдели:

— Шеф, у вас там что-то сперли?

Лицо Гамильтона помрачнело, и он отрицательно покачал головой:

— Не зевать на посту!