На ходу сканируя обстановку, Клейн непринужденным жестом провел ладонью по лицу и в мгновение ока, абсолютно беззвучно, принял облик одного из охранников с первого этажа.

Что же до разницы в одежде и экипировке, сыщик с легкостью компенсировал эти нестыковки, набросив на себя искусный морок.

Покончив с приготовлениями, он уверенным шагом направился к покоям «Белой Акулы» Гамильтона, безошибочно ориентируясь по зову духовной интуиции.

Первым делом парень миновал карточный стол, благополучно проскользнув мимо игроков и не вызвав ни малейших подозрений.

Добравшись до компании головорезов, стерегущих коридор, он благоразумно притормозил и заговорщицки понизил голос:

— Там внизу опять заварушка.

— Повелитель Бурь, да что за чертовщина творится сегодня? — в сердцах выдохнул один из стражников.

— Лишь бы эти милашки не пострадали, — с явной тревогой в голосе протянул другой.

Разумеется, он имел в виду стайку портовых бабочек, кормящихся при таверне.

— С ними всё в порядке, — бросил Клейн. Обогнув охрану, он приблизился к дверям «Белой Акулы» и робко, с нарочитой опаской постучал.

— Кого там принесло? — настороженно рявкнул Гамильтон.

— Босс, это я. Внизу опять проблемы! — воскресив в памяти обрывки фраз, услышанных в толпе зевак, Клейн безупречно сымитировал хрипловатый говор стражника.

— Проклятье! — громыхнул Гамильтон. — Живо заходи и докладывай, что опять стряслось!

Юноша повернул дверную ручку и шагнул за порог.

Закрывая за собой створку, он молниеносно сбросил иллюзию. Лицевые мышцы пришли в стремительное движение, возвращая ему недавнюю личину — заурядного голубоглазого блондина, впервые заглянувшего в бар.

— Ты… — Гамильтон на долю секунды опешил, а затем, широко распахнув пасть, приготовился истошно завопить.

Одновременно с этим на тыльной стороне его ладоней проступила чешуя, сотканная из призрачного света, а и без того тучная, исполинская фигура раздалась вширь, став еще массивнее.

Но в то же мгновение сердце криминального босса забилось с бешеной, пугающей скоростью. Леденящий, первобытный ужас мертвой хваткой стиснул его горло, напрочь оборвав крик.

Громиле внезапно почудилось, будто у дверей застыл не человек, а вырвавшийся из преисподней, изголодавшийся демон. Тварь, чьи ледяные, алчные глаза прямо сейчас хищно препарируют его плоть и душу, предвкушая пиршество.

Этот животный паралич мгновенно поверг «Белую Акулу» Гамильтона в пучину дикой, безысходной паники, лишив его малейшего шанса на сопротивление.

Клейн же неспешным, вальяжным шагом приблизился к дивану. Устроившись на мягких подушках, он вежливо улыбнулся:

— Надеюсь, теперь мы сможем побеседовать в спокойной обстановке?

Удушливое чувство чужого, смертоносного взгляда испарилось без следа. Гамильтон с шумом выдохнул, и его туша, словно проткнутый воздушный шарик, стремительно сдулась, вернувшись к прежним габаритам.

Начисто растеряв былую спесь и оставив мысли о криках, здоровяк утер выступившую на лбу испарину и хрипло выдавил:

— Кто ты такой? Чего тебе от меня нужно?

— Я — охотник, — небрежно бросил Клейн. — Птичка напела, что ты водишь весьма тесную дружбу с целой россыпью пиратских банд. Я жажду узнать об этом всё, до мельчайших деталей.

— Нет, это брехня… — на чистых инстинктах пошел в отказ «Белая Акула».

И в ту же секунду его вновь окатило волной той самой первобытной, сводящей с ума жажды плоти. Громиле показалось, что глаза сидящего напротив гостя налились густым, багровым светом.

Клейн, мысленно отшлифовав свой свежеиспеченный образ, интеллигентно усмехнулся:

— Перед тобой два пути.

— Первый: ты выкладываешь всё как на духу добровольно. Второй: я пускаю тебя в расход, а затем ты выкладываешь всё как на духу.

Спиритизм? «Белой Акуле» уже доводилось слышать жуткие байки о подобных фокусах. Судорожно сглотнув подступивший к горлу ком, он пролепетал:

— На кой черт тебе сдались эти сведения?

Клейн ответил всё с той же мягкой улыбкой:

— Я же сказал — я охотник. А охотники идут по следу звонкой монеты.

Гамильтон внезапно поймал себя на мысли, что за этой безупречной, вежливой маской скрывается бездонное, непроглядное безумие. Не в силах сдержаться, он выпалил:

— Ты… ты совсем рехнулся?

— Я навидался таких отбитых авантюристов на своем веку. И знаешь что? Все они давным-давно кормят рыб на дне океана!

— Прирезать одного корсара в подворотне — плевое дело. Но ты хоть понимаешь, какая вендетта обрушится на твою голову⁈ Любая портовая девка или забулдыга за соседним столиком могут оказаться пиратскими соглядатаями! Твой лучший кореш продаст тебя за горсть сулей и всадит пулю в спину! А эти морские волки… они выпотрошат все данные о твоих маршрутах, возьмут твое судно в клещи! Думаешь, сможешь прикрыть всех пассажиров разом? Уверен, что уцелеешь, когда по палубе ударят из десятка бортовых орудий, а вокруг будет лишь бескрайняя, из которой не сбежишь, пучина⁈