Заведение гремело славой одного из главных пристанищ вольных авантюристов на всем Олави. Именно здесь Клейн вознамерился разжиться парочкой недостающих вспомогательных ингредиентов для эликсира «Марионеточника» — весьма ходовой корой драконова дерева вкупе с водой из сунийского Золотого источника.

К этому часу внутри уже кипел разгульный, оглушительный гомон. Вокруг импровизированного боксерского ринга толпились зеваки, размахивая кружками и надрывая глотки в азартном реве. А за расставленными по периметру столиками люди, всем своим видом походившие на тертых искателей приключений, вполголоса перемывали косточки свежим слухам и портовым байкам.

Клейн уже было собрался протиснуться к барной стойке, как вдруг до его ушей донеслось собственное имя.

— … Я — Герман Воробей, и вы прекрасно знаете, кто я таков. В мои руки попала подлинная карта сокровищ, и мне позарез нужно нанять толковых подручных. И дело тут вовсе не в трусости — просто в одиночку мне такую прорву золота ни за что не утащить… — вещал зеленоглазый мужчина лет тридцати. Сжимая в руке наполовину осушенный стакан с крепким пойлом, он распинался перед двумя мужчинами и двумя женщинами в углу, чей род занятий — то ли купцы, то ли авантюристы — определить с ходу было трудновато.

«Выходит, ты тоже Герман Воробей? Карта сокровищ… Смердит дешевым лохотроном… Неужто вести о том, как я пустил в расход „Краснобая“, уже докатились из Байама до здешних краев? Хм, скорее всего, телеграфом да с пассажирскими судами. Вот и выходит: имя мое на слуху, подвиги обросли байками, а истинной физиономии никто в глаза не видел… И этот прохвост решил под шумок нацепить мою личину ради развода…» — Клейна словно осенило, и он с деланным безразличием придвинулся поближе.

Зеленоглазый самозванец сделал глоток жгучего спиртного и с размаху, с оглушительным стуком впечатал стакан в столешницу:

— Согласитесь вы или пойдете на попятную — мне глубоко наплевать! Но если есть на свете вещь, которую я ненавижу всеми фибрами души, так это заставлять меня ждать!

— Или вы тоже возжелали разделить участь «Краснобая»?

Сидящий напротив молодой парень с явной опаской в голосе забормотал:

— Мы прекрасно наслышаны о вашей сокрушительной мощи и славе авантюриста…

— И что с того? — бесцеремонно оборвал его зеленоглазый хам.

В этот самый миг он вдруг почувствовал, как воротник его рубашки намертво стянуло. Неведомая сила рывком оторвала его от земли и швырнула прямиком к выходу из таверны.

Клейн не стал сотрясать воздух лишними объяснениями. Сохраняя на лице маску абсолютной, ледяной невозмутимости, он попросту вышвырнул наглеца за порог.

Затем сыщик молниеносно выхватил револьвер. Небрежно нацелив ствол туда, куда только что рухнул зеленоглазый хвастун, он хладнокровно, без малейших колебаний спустил курок.

Ба-бах!

Бедолага едва успел с глухим стуком приземлиться, как прямо у него между ног, высекая сноп ослепительных искр, в брусчатку вгрызлась пуля. Животный ужас мгновенно заставил его проглотить всю ту брань, что уже вертелась на языке. Вскочив на четвереньки, он, не разбирая дороги и спотыкаясь, пулей вылетел прочь из бара.

Никаких слов больше не требовалось. Это жалкое, ничтожное бегство служило лучшим, железобетонным доказательством того, что перед ними — кто угодно, но только не Герман Воробей.

Клейн даже не удостоил ошарашенных, едва не ставших жертвами развода зевак и коротким взглядом. Изящно сдунув дымок с дула револьвера, он привычным жестом вернул оружие в подмышечную кобуру.

А затем, в повисшей после выстрела гробовой, звенящей тишине, неспешным и размеренным шагом направился к барной стойке.

Глава 614 Общество взаимопомощи авантюристов

Клейн опустился на табурет у барной стойки и негромко стукнул кулаком по столешнице:

— Кружку южно-уэльского пива.

У него за спиной несколько охранников мялись в нерешительности, не зная, стоит ли подойти с предупреждением или же сделать вид, будто недавней стрельбы и вовсе не было.

Бармен многозначительно подмигнул вышибалам, подхватил стеклянную кружку и добродушно рассмеялся:

— Почему бы не отведать «Сладкого лимона»?

— Наш босс в свое время постигал искусство миксологии в самом Трире. Он досконально изучил рецептуру множества коктейлей, оставшихся еще со времен императора Рассела, а затем собственноручно изобрел этот напиток — ныне самый популярный на всем Олави.

Эти посулы ни на йоту не тронули Клейна, и он невозмутимо парировал:

— Я предпочитаю исключительно пиво.

— Как скажете, — бармен не спешил наливать южно-уэльское, сохранив на лице вежливую улыбку. — Сэр, вы, часом, не из вольных авантюристов будете?

Сыщик ограничился скупым кивком, не проронив ни звука.

Трактирщик, ничуть не смутившись, с готовностью продолжил: