«Пути „Смерти“ и „Ночи“ на высших Последовательностях допускают взаимозаменяемость, так что интерес Церкви к этим древним фолиантам более чем закономерен… Одному богу известно, пережил ли Джимми Нек ту мясорубку. Придется навести справки… Если он сложил голову в той бойне, а манускрипты перекочевали в закрома Килангоса, то ниточку следует искать среди пиратской братии… А ведь флотилия покойного Урагана ныне ходит под стягом вице-адмирала Недугов Трейси…»

Поскольку дело напрямую касалось бога Смерти, а значит, могло подсобить мистеру Азику в поиске утраченных воспоминаний, Клейн твердо решил попутно распутать этот клубок. Благо, в случае непредвиденных осложнений всегда можно было черкнуть весточку всемогущему наставнику.

Окончательно разложив всё по полочкам, сыщик молниеносно вынырнул в реальный мир. Проведя нехитрый ритуал, он благополучно выудил «Ползучий голод» из таинственного измерения.

Покончив с хлопотами и оценив позднее время, парень безжалостно отмел идею доспать упущенные часы. Куда полезнее было провести безжалостную работу над ошибками минувшей ночи.

Пожалуй, самым горьким уроком для Клейна стала слепая вера в выдержку Уполномоченных Карателей.

Изначально он наивно полагал, что даже в случае внезапных сюрпризов казенные инквизиторы сумеют обуздать свой пыл и дождутся выхода на сцену главной мишени — «Стального» Маквити.

В тот самый критический миг они бы стопроцентно пустили в ход запечатанный артефакт массового усыпления, наглухо спеленав всю затесавшуюся на поле боя вольную шушеру. А сам Клейн, обладающий иммунитетом к вторжениям в сновидения, мог бы играючи вырваться из капкана, хладнокровно прикончить Маквити с его свитой, сорвать джекпот молниеносной расправы и безнаказанно умыкнуть парочку трупов… Увы, стоило лишь искре чиркнуть, как эти вспыльчивые дуболомы сорвались с цепи! Рванули в пекло всем скопом, даже не озаботившись оставить мало-мальский резерв для подстраховки! В лучшем случае воткнули носителя артефакта на периметре с парочкой телохранителей, и всё! Вспоминая этот абсурд, Клейн не знал, смеяться ему или рыдать.

Не прояви банда Маквити толику благоразумия, не отряди они как минимум двоих Потусторонних вкупе со всеми марионетками и зомби на сдерживание Карателей — Клейну бы гарантированно пришлось выйти раз на раз против пятерых! При таком раскладе он бы без малейших колебаний свернул удочки и дал деру.

Зато в чем юноша был по-настоящему хорош, так это в ювелирной, дотошной подготовке к схватке.

Железобетонная, въевшаяся в подкорку привычка истинного «Фокусника»!

Будучи прекрасно осведомленным о специфике первых пяти ступеней Пути «Мутанта» благодаря лекциям мисс Шарон и Марича, сыщик кристально ясно понимал: Маквити, прошедший через горнило стадии «Безумца», способен виртуозно использовать свои инстинкты для отражения любых ментальных атак. Его сопротивляемость к магии разума была заоблачной. Именно поэтому Клейн благоразумно отказался от «Устрашения» и «Безумия» из арсенала «Психиатра», равно как и от фокусов «Кошмара», чья мощь явно не дотягивала до усыпляющего артефакта Карателей. Вместо этого он сделал ставку на точечные удары: «Ментальный прокол» от «Дознавателя» и сокрушительную очищающую силу «Жреца Света».

— Ведь «Ментальный прокол» — это отнюдь не банальная попытка свести с ума или замутить рассудок. Это прямой, пробивающий броню удар по самому духовному телу. Если прочие ментальные трюки метят в «Тело Разума», то этот навык разрывает «Тело Духа», и разница здесь поистине колоссальна.

«Если бы хоть одно звено в этой многоходовочке дало сбой, Маквити бы мигом очухался, наглухо перечеркнув мои шансы на молниеносную расправу. В той мясорубке заминка означала верную гибель. Хм… к тому же я виртуозно сыграл на их главной уязвимости — адепты Фракции Потворства слепо пляшут под дудку собственных страстей. Стоило лишь нанести сокрушительный удар по их рассудку, как они гарантированно бросились в слепую, звериную контратаку, напрочь позабыв о защите…»

«Будем откровенны, самая беспроигрышная тактика против „Живого мертвеца“ — это распихать по углам спички, либо использовать Даница как живой маяк, а затем тупо изматывать врага „Огненными скачками“ вкупе со святым светом. Эдакая игра в кошки-мышки: захочет подраться — не догонит, надумает дать деру — не уйдет. Швырнул огненный шар — и тут же настиг. Увы, подобный танец сожрал бы уйму времени, а обстановка диктовала свои жесткие условия…»

Клейн сокрушенно вздохнул. Выудив из кармана брегет, он со щелчком откинул крышку, сверяясь с циферблатом.

Убедившись, что стрелки неумолимо близятся к девяти утра, юноша провернул дверную ручку и покинул спальню.

В гостиной Даниц безмятежно дрых в кресле-качалке, исторгая из себя такой раскатистый, громоподобный храп, что казалось, будто в комнате на полную мощность кочегарит паровая машина.

Впрочем, чуткости пирату было не занимать. Стоило сыщику лишь переступить порог, как корсар мгновенно разлепил веки и рывком сел.

— … Собрался куда-то? — Даниц во все глаза уставился на Германа Воробья, снимающего с вешалки шляпу.