И пусть они с «Миром» не обговаривали дележ трофеев, моряк свято верил, что между ними воцарился безмолвный уговор. К примеру, всё, что удастся выпотрошить из лично поверженных врагов, остается у того, кто нанес удар. А вот казенную награду, которую придется отмывать через церковные каналы, они поделят по-честному, ровно пополам.

Что же до кушей, обещанных Интисом, Фейсаком и прочими державами или ложами, на них Элджер даже не зарился. Каждое подобное ведомство требовало предъявить либо целый труп, либо, на худой конец, голову мишени, так что приходилось выбирать кого-то одного. Сорвать банк у всех разом по силам лишь тому, кто оброс немыслимыми связями и водит дружбу на самом верху.

«Три тысячи из этой суммы по праву принадлежат „Миру“… Если я внезапно спущу три тысячи, это неминуемо вызовет жгучие подозрения. Хм, нужно будет улучить момент и прикупить какой-нибудь мистический артефакт. Эта дрянь встречается редко, ценник на нее всегда взвинчен до небес, особенно когда сроки поджимают. Если я выложу три тысячи, а по бумагам проведу все пять — комар носа не подточит… А сверху еще и загоню барахло, снятое с убитого старины Куинна, и баланс сойдется идеально…» — в голове Элджера мгновенно созрел безупречный план отмывания денег.

…………

Клейн, уже доподлинно знающий о скором поступлении трех тысяч фунтов, в превосходном расположении духа восседал в почетном кресле Шута, ломая голову над одной весьма серьезной дилеммой.

Дилемма эта заключалась в том, что после «выпаса» души «Стального» Маквити, следуя собственной клятве, он был обязан отпустить на волю одного из узников «Ползучего голода».

Увы, таланты каждого из этих призраков были поистине бесценны, и вышвыривать их на ветер без достойной замены казалось сущим расточительством. «Хм… к тому же я ведь уже даровал свободу тому самому „Безликому“, так что в этот раз особой нужды пороть горячку вроде бы и нет…» Сомнения, колебания и жгучая жалость переплелись в душе Клейна тугим клубком, заставив юношу надолго застыть в нерешительности.

Спустя какое-то время он вальяжно откинулся на спинку кресла и тяжело, с шумом выдохнул.

«Нельзя обманывать самого себя», — с легкой усмешкой покачав головой, произнес юноша. Приняв окончательное решение, он почувствовал, как с плеч свалилась свинцовая тяжесть.

Он непременно сдержит клятву и отпустит одну из душ на волю.

Что же до того «Безликого», то его он высвободил досрочно исключительно ради ценных сведений, так что по сути это был равноценный обмен.

Кого же выбрать? Мисс «Справедливость» раскошелилась на ингредиенты для эликсира «Психиатра» и спустила пять с половиной тысяч фунтов на мистический артефакт. Какими бы бездонными ни казались карманы юной аристократки, сейчас ее финансы наверняка поют романсы. Пытаться сбыть ей Потустороннюю характеристику «Психиатра» прямо сейчас — затея откровенно скверная. «К тому же она всё еще должна моему избраннику две тысячи фунтов, которые обязалась вернуть лишь к февралю или марту…» — Клейн благоразумно отмел изначальную идею, постановив для начала даровать свободу тому самому «Кошмару».

Будучи в прошлом Ночным Ястребом, он всегда питал к Потусторонним этой стези особый, подсознательно теплый пиетет. А потому, раз уж иных веских доводов не нашлось, сделать выбор оказалось на удивление легко.

Усмирив эмоции, Клейн подхватил принесенную в чертоги над серой мглой жуткую перчатку из человеческой кожи. Смежив веки, он плавно погрузил духовность внутрь, прощупывая каждую из томящихся там искаженных, иллюзорных душ.

И без малейших колебаний отпустил «Кошмара» на волю.

Глава 530 Документальные материалы

Поодаль от длинного бронзового стола материализовался силуэт «Кошмара».

На вид этому мужчине было около тридцати лет. Черноволосый, с пронзительными синими глазами, он отличался худощавым, вытянутым лицом с глубоко залегшими носогубными складками, а подбородок и кожу над верхней губой покрывала редкая, небрежная щетина.

Как только явственно ощутимые боль и искажение, терзавшие его, мало-помалу отступили, призрак прижал руку к груди и отвесил торжественный, исполненный достоинства поклон.

По сравнению с освобожденным ранее «Безликим», этот «Кошмар» выглядел куда менее хрупким и растерянным. Трудно было сказать наверняка, в чем крылась причина: то ли Путь «Ночи» укреплял духовное тело эффективнее стези «Провидца», то ли срок его пленения в артефакте оказался значительно короче.

Клейн беззвучно вздохнул и, прибегнув к технике спиритизма, задал прямой вопрос:

— Как ты нашел свою погибель от рук Килангоса?

Уголки губ «Кошмара» едва заметно дрогнули, сложившись в горькую усмешку:

— Я служил «Красной перчаткой» в рядах Ночных Ястребов. Наш отряд шел по следу партии древних манускриптов, выкраденных из императорских гробниц Балама. Имелись веские подозрения, что эти свитки напрямую связаны с павшим богом Смерти.