— Нащупав ниточку, я выяснил, что часть фолиантов, по всей видимости, осела в руках одного богача. Заручившись поддержкой двоих соратников, я взошел на борт судна, которым путешествовал этот толстосум. Увы, едва мы вознамерились приступить к расследованию, как корабль подвергся яростной атаке флотилии Килангоса.

— А что сталось с твоими напарниками? — на одних инстинктах вырвалось у Клейна.

Лицо «Кошмара» исказила гримаса мучительной боли:

— У нас были все шансы унести ноги или даже, пустив в ход слаженную командную работу, пустить в расход самого Килангоса. Вот только… наше судно пошло ко дну. Пришлось перебираться в спасательные шлюпки, и там… все до единого полегли. Нет, не просто погибли — пали при исполнении долга!

«Да дарует вам Богиня свое покровительство…» — мысленно прошептал Клейн, беззвучно очертив на груди контур Алой Луны.

Эта исповедь заставила юношу еще острее осознать: морские баталии в корне отличаются от сухопутных стычек. В океане внешние условия играют поистине фатальную роль.

Любой Потусторонний, не принадлежащий к Пути «Моряка», в открытых водах оказывается в чудовищно невыгодном положении!

Не будь тот ковер-самолет таким громоздким, неудобным в переноске и до нелепого медлительным, превращая всадника в идеальную мишень, сыщик непременно приберег бы его для себя, расплатившись с Даницем звонкой монетой.

«Хвала небесам, в моих закромах пылится плавательный пузырь рыболюда. Вполне можно сыскать какого-нибудь „Ремесленника“, дабы тот выковал мистический артефакт для подводного плавания… Какая досада, что подобных кузнецов днем с огнем не сыщешь. Львиная доля мастеров осела под крылом Церкви Бога Пара и Машин, а вольных умельцев — кот наплакал. Иначе бы подпольный рынок не страдал от такого катастрофического дефицита магических вещиц. На худой конец придется вновь бить челом господину „Повешенному“…» — созерцая павшего при исполнении «Кошмара», Клейн плавно откинулся на спинку кресла и спросил:

— Как твое имя? И остались ли у тебя незавершенные дела в мире живых?

Призрачный силуэт «Кошмара», который уже начал медленно, неумолимо таять в воздухе, в ответ лишь мягко улыбнулся:

— Меня зовут Дэвид Реймонд. В пламени одного жуткого инцидента с черной магией сгинули мои родители, супруга и вся родня. Уцелела лишь крошка-дочь, Нилу, тысяча триста тридцатого года рождения. Чудесная, прелестная девочка… Мне до смерти жаль, но ради того, чтобы докопаться до истины и покарать виновных в той бойне, я вступил в ряды Ночных Ястребов, а затем дослужился до «Красных перчаток». Я так и не сумел уделить ей должного времени, оставить в ее памяти теплый отцовский след. Лишившись матери, она, по сути, потеряла и отца.

— Хех, впрочем, за ее будущее я спокоен. Церковь непременно передаст ей пенсионные выплаты до последнего пенни, да и негласной опекой не обделит. Лишь одно терзает мне душу: как бы я хотел воочию узреть, как она под благословением Богини пойдет под венец, совьет собственное семейное гнездышко и больше никогда не будет одинока.

— На дворе тысяча триста пятидесятый год. Вполне вероятно, что она уже встретила своего избранника, — с легким, пропитанным светлой грустью вздохом отозвался Клейн.

— До чего же стремительно летит время… — словно в бреду, эхом откликнулся Дэвид Реймонд. — Молю, передай ей: все убийцы понесли заслуженную кару. Я же расстался с жизнью по нелепой случайности, так что питать в сердце ненависть больше нет нужды. Скажи ей… скажи, что папа безумно ее любит. И что папе невыносимо жаль…

Его силуэт наливался всё большей прозрачностью, готовый вот-вот окончательно рассеяться во мраке.

Клейн на секунду смежил веки и торопливо бросил:

— Где ее искать?

— И как звали того богача, в чьих руках осели манускрипты Смерти?

— Мы жили в округе Диси, в городке Коннаут. Дивный прибрежный край, славящийся своими каучуковыми плантациями. Если она не съехала, то по-прежнему ютится в доме шестьдесят семь по улице Красного Платана… А богача величали Джимми Нек. Сдается мне, он тоже угодил в лапы Килангоса… — не успев договорить, Дэвид Реймонд растаял без следа. От него остался лишь крошечный, напоминающий драгоценный камень желеобразный сгусток непроглядной тьмы, сиротливо покоящийся на поверхности перчатки.

Юноша в абсолютном безмолвии созерцал этот финал. Выждав несколько долгих секунд, он плавно поднял правую руку, по часовой стрелке очертил на груди четыре точки и глухим, проникновенным тоном проронил:

— Выпадет шанс — непременно навещу твою девочку. Погляжу, как сложилась ее судьба.

У подножия монументального, подобного обители гигантов дворца расстилалась бескрайняя, застывшая в вечном штиле серая мгла — незыблемая, как само время.

Бережно припрятав Потустороннюю характеристику Дэвида Реймонда, Клейн помассировал ноющие виски и вновь переключил мысли на загадку манускриптов Смерти: