Окажись на его месте другой «Безликий», он бы наверняка утаил смерть Уинтера, ответил бы на чувства Рени взаимностью и потратил бы год-другой на романтику, свадьбу и рождение ребенка. А затем, наплевав на все узы, хладнокровно испарился бы, свято блюдя свою истинную суть… Если за всё это время подмена не вскрылась бы, эликсир почти стопроцентно переварился бы без остатка… «Но мне такое дерьмо не по зубам! Я банально не смогу переступить через собственную совесть, поэтому остается лишь балансировать на грани…» — Клейн тяжело вздохнул, почувствовав, как по спине пробежал безотчетный холодок.

Покачав головой, он беззвучно, с горькой самоиронией произнес:

'Истинный Потусторонний вынужден ежесекундно давать отпор не только смертельным угрозам и подступающему безумию, но и целой прорве собственных темных порывов, а также той самой всепоглощающей гравитации порока, готовой затянуть тебя на дно при малейшей слабине…

«И даже выстояв, в самом финале ты всё равно рискуешь оказаться оскверненным Бездной, переродившись в то самое „чудовище“, клявшееся искоренять зло… Эх…»

Отогнав мрачные мысли, Клейн переступил порог гостиницы и обратился к стоящему за стойкой хозяину:

— Обычный номер.

Щуплый, костлявый владелец вскинул голову, смерив гостя взглядом:

— Удостоверение личности. Действительное.

«Я эту физиономию только что слепил, откуда у меня документы?» — Клейн неловко усмехнулся:

— Запамятовал прихватить.

— В таком случае в ночлеге отказано. Таковы порядки нашего городка, — хозяин тут же вновь опустил голову, возвращаясь к подсчету дневной выручки.

Клейн невозмутимо выудил купюру в один суль и непринужденным жестом пододвинул ее трактирщику.

Глаза владельца округлились от ужаса:

— Нет, нет, убери это немедленно! Я совершенно не горю желанием оказаться за решеткой стараниями шерифа!

— Пошел вон, пошел вон отсюда, грязный оборванец без роду и племени!

Клейна с позором выставили за дверь. Слегка опешив, юноша решительно отказывался верить, что звонкая монета, эта универсальная отмычка, только что дала осечку.

Погрузившись в раздумья на пару секунд, он юркнул в безлюдный переулок и вернул себе резкие, выразительные черты Германа Воробья.

Вернувшись в гостиницу, Клейн легонько постучал по столешнице и произнес на лоэнском с явным баклундским акцентом:

— Номер.

Хозяин вскинул голову и, мигом отложив свои дела, вскочил на ноги, расплывшись в угодливой улыбке:

— Сию минуту, сэр!

— Желаете покои с видом на море или предпочтете местечко потише?

Залепетал он на ломаном, густо приправленном местным акцентом лоэнском. О документах не было сказано ни слова.

«До чего же прагматичный мир…» — беззвучно съязвил Клейн, но вслух вежливо ответил:

— Потише.

— Слушаюсь, как пожелаете, — подобострастно закивал владелец.

Крикнув мальчишку-прислужника присмотреть за стойкой, он подхватил ключи и лично сопроводил Клейна на второй этаж:

— Сэр, на сколько дней планируете остановиться? Ночь обойдется в один суль и пять пенсов.

— Только на сегодня, — Клейн, изрядно утомленный столь навязчивым радушием, ответил предельно лаконично.

В гостинице «Лазурный Ветер» роскошный люкс, который они делили с Даницем, стоил целых пять сулей за ночь.

Номер, который расстарался подобрать хозяин, предсказуемо оказался безупречно чистым и опрятным, напрочь лишенным той промозглой сырости, которой славились припортовые ночлежки. Окинув спальню придирчивым взглядом, сыщик удовлетворенно кивнул:

— Весьма недурно.

— Почту за честь, — рассыпался в любезностях хозяин, в голосе которого теперь явственно сквозила робость.

Сбросив багаж и немного переведя дух, Клейн спустился на первый этаж, вознамерившись утолить голод.

Весь просторный зал, за исключением стойки, был хаотично уставлен столами с лоснящимися, засаленными столешницами. В углу жарко полыхал камин, щедро заливая помещение светом и теплом.

Архипелаг Ротсид раскинулся в южных широтах, и даже в самые суровые зимние дни ртутный столбик редко падал ниже десяти градусов. Впрочем, для изнеженных теплом аборигенов подобная стужа уже была веским поводом жаться к огню.

Клейн приземлился за первый попавшийся столик и заказал местную диковинку — жареное мясо, грибной суп с пряными травами, а на гарнир попросил картофельного хлеба.

Коротая время, он незаметно просканировал взглядом жующих посетителей, и его взор на одних инстинктах зацепился за одну леди.

Обладательница небрежно стянутых темных волос и весьма приметных, серо-зеленых глаз не отличалась кричащей красотой, однако ее черты таили в себе ту самую изюминку, что с каждой минутой приковывала взгляд всё сильнее.

Будучи явной чужестранкой, она щеголяла в мужской сорочке и плотной куртке кофейного цвета, а подле нее на столе покоилась помятая круглая шляпа.

Типичный наряд морских авантюристов. Трое мужчин, разделявших с ней трапезу, были облачены точно так же, а их изборожденные ветрами и палящим солнцем лица красноречиво выдавали богатый походный опыт.

Клейн никогда не корчил из себя святошу и не скрывал, что питает слабость к красивым дамам, вот только на сей раз его внимание привлекли отнюдь не внешние данные.