— Никогда не рубите с плеча. Взять, к примеру, меня: я располагаю зацепкой, ведущей к характеристике одного покойного барона из рода Крови. Бедолага сложил голову во внезапной стычке, так и не успев передать силу преемнику. А вы, прибегнув к методу эликсиров, вполне могли бы прибрать к рукам его наследие, дабы мощь вашего рода не канула в небытие.

Эта вещица пылилась в закромах одного знакомого Альджеру пиратского барона. Не имея ни малейшего понятия, к какому Пути и какой Последовательности она принадлежит, морской волк никак не мог сбыть ее с рук. Да и недавно налаженный канал связи с «Ремесленниками» тоже не выказал к трофею особого интереса.

«Принять наследие через зелье, чтобы сберечь силу рода Крови…» — Эмлин внезапно поймал себя на мысли, что доводы господина «Повешенного» звучат на редкость убедительно. Сменив гнев на милость, он поинтересовался: — И во сколько же мне обойдется это удовольствие?

«Повешенный» Элджер тихонько рассмеялся:

— Тысячи четыре-пять фунтов. Точный ценник назову, как только свяжусь с нынешним владельцем.

Он еще не успел перетереть с тем пиратом, однако свято верил: если сумма не окажется смехотворно низкой, тот непременно ударит по рукам. Для морских разбойников любая успешная продажа награбленного — чистая прибыль, ведь затраты на добычу зачастую равны нулю.

— Пять тысяч фунтов⁈ — ошарашенно выдохнул «Луна» Эмлин.

«Имей я на руках такие деньжищи, скупил бы тех кукол, на которых давно облизываюсь! Да еще и каждой справил бы по несколько роскошных нарядов!» Первым порывом вампира было послать эту сделку ко всем чертям. Но следом память услужливо подкинула благосклонность Прародительницы, величие рода Крови и его собственный статус мессии, призванного спасти сородичей… Эмлин оказался в мучительном тупике.

Элджер не стал на него давить, лишь с непринужденной легкостью улыбнулся:

— Я прекрасно понимаю: выбор не из легких. Возьмите паузу на раздумья, торопиться совершенно некуда.

— Добро, — с нескрываемым облегчением выдохнул Эмлин.

«Господин Повешенный и впрямь тот еще прожженный лис…» — мысленно проворчала «Справедливость» Одри. Переведя взгляд на Эмлина, она обратилась ко всем присутствующим:

— Леди и джентльмены, не наклевывались ли у вас зацепки к плоду Дерева Старцев и крови зеркального дракона?

— Имеются, — без малейших колебаний отозвался Эмлин.

Прошлая авантюра с закупкой Потусторонних ингредиентов для одного именитого частного сыщика принесла ему весьма недурной куш. С тех самых пор на любой вампирской сходке он держал ухо востро, вылавливая подобные слухи.

Не дав мисс «Справедливости» и шанса задать радостный уточняющий вопрос, кровосос продолжил:

— Плод Дерева Старцев обойдется фунтов в шестьсот-семьсот, а кровь зеркального дракона потянет не больше, чем на сотню. Точные цифры из головы вылетели.

Выложив как на духу те самые расценки, что озвучивали продавцы, он с обезоруживающей откровенностью добавил:

— Однако сверху вам придется отстегнуть лично мне полтинник… нет, сотню фунтов в качестве комиссионных. Сами понимаете: я трачу собственное время да еще и рискую головой.

Эту изящную коммерческую схему Эмлин перенял у самого Шерлока Мориарти. Вампир свято уверовал в ее гениальность и справедливость — в конце концов, любой труд посредника обязан быть щедро вознагражден!

— По рукам! — не успело эхо его слов раствориться в воздухе, как Одри с превеликой радостью ударила по рукам.

Девушка прекрасно понимала, что в таких делах принято торговаться, но не видела в этом ни малейшего смысла. Риск разгневать продавца и сорвать сделку из-за жалких грошей совершенно того не стоил.

«Прямо сейчас для меня нет ничего важнее прорыва на седьмую Последовательность… Как изрекал великий Рассел: проблема, которую можно залить деньгами — это не проблема, а расходы…» Давящая меланхолия, терзавшая Одри последние дни, заметно отступила.

Миновал новогодний бал, и юная леди наконец-то вступила в законные права, получив доступ к своим четырехстам тысячам фунтов. Единственной ложкой дегтя стала необходимость держать при себе целый штат счетоводов и управляющих, навязанных бдительным отцом.

Вдобавок ко всему, праздничные подношения в виде фамильных драгоценностей, породистых скакунов, гончих и антикварных полотен перевалили за отметку в двадцать тысяч фунтов. Львиная доля этих даров была щедро преподнесена матушкой, обоими братьями и прочими родственниками из клана Холл.

Что же касалось голых наличных, тут всё было куда скромнее — каких-то жалких пять тысяч фунтов.

Тот колоссальный вклад, что она внесла в расследование трагедии Великого баклундского смога, так и остался без официальных лавров — девушка сама настояла на строжайшей анонимности. В итоге вся эта слава благополучно перетекла в политическую копилку графа Холла. В знак признательности этот маститый вельможа и акула банковского бизнеса клятвенно заверил свою «маленькую принцессу»: отныне любые её траты на оккультные нужды будут безоговорочно оплачиваться из его бездонного кармана.