Я кивнула, тяжело вздыхая.

— Хорошо. Давайте начнём.

Глава 15. Обследование

Я наблюдала, как врач приступает к осмотру Алека. Мой сын всегда боялся всех этих процедур — белых халатов, иголок, холодных стетоскопов. Не любил больницы до дрожи в коленках. Но он был храбрым. Не для себя, а для Сары. Всегда держался рядом с ней, уговаривал её не бояться, сам при этом сжимая мою руку так, что костяшки белели. И сейчас он сидел на краю кушетки, хмуря свои светлые брови, сжимая кулачки, но безропотно протянул руку, когда Кайлон попросил взять кровь.

И что удивило меня больше всего, он попросил, чтобы рядом, кроме меня, сидел и Оздар. Не просто был в комнате, а именно рядом, чтобы видеть его. Алек очень общительный и добрый ребенок, но не был доверчивым, особенно к мужчинам. Годы жизни с Антоном оставили в нём глубокий, скрытый страх. Но Оздар… Оздар казался исключением. С самого начала, с того переулка, где этот гигант в чёрном встал между нами и угрозой в виде Антона, Алек смотрел на него не со страхом, а с интересом.

Я знаю, что каждому ребенку нужен отец. И очень переживала из-за этого, стараясь заменить им его. Но Алек словно увидел в Оздаре своего идеала. Большой. Сильный. У него есть свой корабль. Он проявляет заботу. Не отмахивается от множества вопросов, как к примеру Антон когда-то, и все небольшое время что мы знакомы, был учтив с ним. Но я пока не знала, что с этим делать. Казалось, пока мы не прилетим на Виэрию, пусть будет как есть. Алек возможно только благодаря присутствию Оздара относится ко всему без страха.

Мне бы такое доверие. Внутри меня всё ещё клубился ком сомнений и опасливых мыслей. Да, он спас нас. Да, говорит красиво и глаза у него честные. Но я слишком долго жила в мире, где за каждым добрым жестом пряталась ловушка и скрытый умысел. Я не умею иначе. Общаясь с людьми, я сканировала каждое слово, каждый взгляд, ища подвох, скрытую угрозу. Даже здесь, на этом сияющем, невероятном корабле, среди этих красивых, вежливых адаронцев. Особенно среди них.

Но ругать Алека за его доверие я не стану. Он ребёнок. Его сердце ещё не покрыто броней, как моё. И пока что Оздар не дал ни одного повода усомниться в его искренности. Всё, что он делал — защищал, объяснял, заботился. Всё, как и обещал.

Оздар придвинул к кушетке нечто вроде табурета и сел рядом с Алеком. Он не брал сына за руку, не лез с утешениями. Он просто начал тихо говорить. О звездах, которые мы только что видели в иллюминаторе. О том, как корабль ориентируется в темноте, используя не компас, а пульсары — «космические маяки». Его голос, низкий и бархатистый, накладывался на ровный гул переводчика из браслета, создавая странную, убаюкивающую мелодию. Алек слушал, заворожённый, его кулачки понемногу разжимались, дыхание становилось глубже. Он даже не заметил, как Кайлон закончил забор крови и направил на него луч сканера. Тёплый, золотистый свет, который медленно скользил сверху вниз.

Когда осмотр закончился, Кайлон повернулся ко мне, его тонкие пальцы водили по голографическому экрану, сводя данные воедино.

— Всё в целом хорошо, — его зелёные глаза, такие спокойные и ясные, встретились с моими. — Но есть лёгкое недомогание. Словно начинает заболевать простудой. И признаки стресса. Повышенный кортизол, небольшая тахикардия.

Стресс. Конечно. Причины могли быть две: душевная встряска после внезапной встречи с отцом, его дикий рёв, наша паническая бегство… Или же сам полёт, этот ошеломляющий прыжок в неизвестность. Но я склонялась к первому. Алек, несмотря на всё, горел любопытством к происходящему. Его глаза блестели, когда он смотрел на голограммы, на инопланетное оборудование. А вот тень от встречи с Антоном… она была другой. Глубокой и холодной.

— Всё это легко поправимо, — продолжил Кайлон. — Достаточно погрузить его в лечебную капсулу на пару часов. У нас есть резервные, для персонала. Профилактический сеанс стабилизирует биохимию, снимет напряжение, насытит организм необходимыми элементами. Он проснётся отдохнувшим и в полном порядке.

Я перевела взгляд на сына. Он уже сидел, спустив ноги с кушетки, и внимательно слушал.

— Ну что, Алек? Согласен? — спросила я мягко.

Алек нахмурился. Его серые, такие взрослые глаза недоверчиво скользнули с моего лица на Кайлона, потом на соседнюю капсулу, где в серебристом сиянии лежала Сара.

— Просто лежать и спать, как Сара? — переспросил он. — На мне тоже… будут такие светящиеся линии?

В его голосе прозвучал не страх, а скорее научный интерес.

Кайлон улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики тонких морщинок.

— Нет. Лиафрит мы введём тебе позже, через день-два, когда полностью проанализируем твои данные и подготовим индивидуальный протокол. А сейчас просто сон, обогащённый витаминами и нейромедиаторами покоя. Ты почувствуешь себя намного бодрее. Как после самого крепкого и сладкого сна в жизни.