«Это что, для них настолько дико? — пронеслось у меня в голове. — Они и правда не сталкивались с таким?» И где-то глубоко, под грудой страхов и недоверия, пробился слабый, хрупкий росток надежды. Может быть, мир, в который мы летим, и вправду другой? Может быть Оздар не лгал, и в Адароне женщина и правда ценна?

— Я… понимаю, — наконец проговорил Кайлон, первым приходя в себя. Его голос звучал приглушённо, он сглатывал, будто избавляясь от неприятного привкуса. Он отвернулся к экрану, но его пальцы, касающиеся голограммы, слегка дрожали.

Он сделал паузу, собрался с мыслями и снова посмотрел на меня, уже чисто профессионально.

— Но ваше текущее состояние, лия Мари, требует немедленного вмешательства. Организм на грани. Рекомендую вам провести как минимум двое суток в лечебной капсуле. Мы проведём интенсивную витаминную и минеральную терапию, стабилизируем гормональный фон, нормализуем обмен веществ. Введём поддерживающие коктейли. И, конечно, лиафрит. Он станет основой вашего восстановления. Стресс, который вы перенесли, оставил глубокие следы. Без помощи вы просто не сможете полноценно заботиться о детях.

Я инстинктивно покачала головой.

— Нет. Я не могу. Он проснётся, а меня не будет… Он испугается. И я не оставлю Алека одного.

— Мари, — тихо, но очень твёрдо произнёс Оздар. Он сделал шаг вперёд, и я увидела, как он сначала бросает быстрый, почти незаметный взгляд на врачей, а затем исправляет себя. — Лия Мари. Ты должна позаботиться о себе. Это не прихоть, а необходимость. Детям нужна сильная, здоровая мать. Ты еле держишься. Я и раньше заметил, но думал, ты просто устала и напугана изменениями в вашей с детьми жизни. А тут всё намного серьёзнее.

Он наклонился чуть ближе, и его бархатный голос, теперь приобрёл убедительную, железную интонацию.

— Я жизнь отдам за этих малышей. Лично буду рядом с Алеком и навещать с ним Сару, пока ты будешь под присмотром врачей. Ты можешь не сомневаться. Я всегда держу свое слово.

— Я знаю тебя всего лишь несколько часов, Оздар, — выдохнула, и мой голос прозвучал хрипло. — Как я могу быть уверена? Как я могу доверить тебе самое дорогое, что у меня есть? Я не могу доверять никому, кроме самой себя.

Оздар замер. На его лице промелькнула тень боли, будто мои слова причинили ему физическую рану. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел.

— Вам придётся довериться нам, лия Мари, — мягко, но неумолимо вмешался Кайлон. — Объективно, у вас нет иного выбора. Ваше тело не выдержит ещё и недели в таком режиме. А субъективно… Оздар уже рискнул для вас всем. Своим положением, репутацией, возможно, даже свободой, нарушив строжайшие протоколы, чтобы взять на борт вас и двоих детей. Он пошёл против прямых указаний, скрывал ваше присутствие пока вы летели на «Эридан-7», поручился за вас перед капитаном и Советом. Если бы его мотивы были дурными, разве он стал бы так осложнять себе жизнь?

Он был прав. Да, я знала Оздара несколько часов. Но за это время он стал для нас щитом. Единственной опорой в этом новом, пугающем месте, как космос.

«Если и довериться кому-то в этом мире, — прошептал мне внутренний голос, тот самый, что когда-то заставил бежать от Антона, — то только ему».

Глава 18. Лиафрит

Я сильно зажмурилась, впиваясь ногтями в ладони, пока боль не прояснила мысли. Потом открыла глаза.

— Хорошо, — сказала, и это слово далось мне невероятным усилием. — Но только после того, как Алек проснётся. Он испугается, если, проснувшись не увидит меня.

Кайлон кивнул, и в его зелёных глазах мелькнуло понимание.

— Разумно. Я введу вам начальную, подготовительную дозу лиафрита сейчас, пока ваш сын отдыхает. А после его пробуждения и вашего разговора мы переведём вас в капсулу для полноценного курса.

— Согласна, — кивнула, чувствуя, как с плеч спадает часть неподъёмного груза. Хотя бы это я могла контролировать.

Оздар молча кивнул мне в ответ. Его взгляд, пристальный и тёплый, говорил больше слов: «Ты сделала правильно. Я здесь». Видеть такую заботу в глазах почти незнакомого мужчины было… непривычно до боли. Единственным человеком за всю мою жизнь, который смотрел на меня так, с этой смесью тревоги, нежности и желания защитить, была Людмила Ивановна. Моя названная мать, моё единственное прибежище на Земле. И теперь… теперь эти чувства читались во взгляде на меня инопланетянина с пылающими глазами и серебристыми прожилками на коже. Это сбивало с толку.

Почему он вообще спас нас? Почему так рисковал, по словам Кайлона? Почему озаботился нашей безопасностью и поручился за нас? Я не задавалась ранее этими вопросами, занятая другими переживаниями. Злого умысла я не вижу. Не чувствую ничего, что вызвало бы отторжение. Всё было искренне и тепло. Но я подумаю об этом позже, так как сейчас я навсегда поменяюсь. Стану частью Адарона.