— Всё в порядке, лия Мари. Девочка просто очень любопытная. Это наоборот хорошо, что она спрашивает, а не додумывает все сама, — в его глазах не было ни капли обиды, только искреннее веселье. Я ещё раз кивнула ему в извинении и увела смущённую, но всё ещё заинтригованную Сару обратно в главный зал.

Дальше всё пошло быстрее. Кайлон провёл нас к лечебной капсуле. Она стояла в нише, похожая на огромный, полупрозрачный кокон с мягким внутренним освещением. Он терпеливо, снова опустившись на её уровень, объяснял Саре, что будет происходить: как она ляжет, как подключат датчики, как по ним пойдёт лечебная энергия, а она тем временем просто поспит хорошим, крепким сном.

— А когда проснусь, я сразу буду здоровой? — спросила Сара, уже без страха, а с деловитым интересом.

— Да. Сначала вам будет немного странно. Но вы будете чувствовать себя лучше с каждым днём, — честно ответил врач.

Я помогла ей забраться внутрь. Поверхность капсулы была тёплой и упругой, как очень хороший матрас. Кайлон мягко закрепил на её висках, запястьях и лодыжках небольшие, светящиеся голубым диски-датчики. Провода от них были тонкими, как паутинка.

— Мама, ты будешь рядом? И ты, Алек? — спросила Сара, её голос вдруг стал совсем тоненьким.

— Конечно, солнышко, — я аккуратно переложила прядь её золотистых кудрей со лба. — Мы будем прямо здесь.

— Когда вы проснётесь, лия, ваша мама и братик будут рядом. Обещаю, — тихо сказал Кайлон.

Он нажал едва заметную кнопку на панели сбоку. Сара зевнула, её веки задрожали и медленно сомкнулись. Дыхание стало глубоким и ровным. Она погрузилась в сон. Моё сердце в этот момент рванулось вперёд, словно пытаясь выпрыгнуть из груди и последовать за ней в этот искусственный покой. Ком в горле стал размером с яблоко.

Кайлон подошёл к большому компьютеру, к которому теперь тянулись провода от капсулы. На экране замерцали графики, схемы, цифры. Наверно жизненные показатели моей дочери, переведённые на их язык. Он что-то тихо продиктовал ашуру, который тут же начал вводить данные. Алек пристроился рядом с Оздаром и, кажется, снова засыпал его тихим потоком вопросов о работе двигателей и звёздных картах. Оздар отвечал терпеливо, низким, успокаивающим голосом.

А я не могла оторвать глаз от Сары. Кайлон кивнул, и по тонким трубкам, подведённым к датчикам, побежала жидкость. Но это была не жидкость в нашем понимании. Это было серебристое сияние, густое, как расплавленный металл, но струящееся, как свет. Оно медленно потекло по прозрачным каналам и через датчики стало проникать в тело моей девочки.

И вот оно началось. Сначала у неё на висках, там, где касались диски, проступили тонкие, светящиеся линии. Такие же, как у Оздара на шее, но более нежные, словно нарисованные серебряной ручкой по фарфору. Они поползли вниз, по щекам, по шее, сливаясь с рисунком вен. Потом такие же линии появились на ручках и ножках, очерчивая каждый пальчик, каждую косточку. Казалось, под её кожей зажглись крошечные звёзды, соединённые серебристыми реками. Это было одновременно красиво и пугающе до дрожи. Моя девочка менялась на моих глазах.

— Всё идёт хорошо, — голос Кайлона вернул меня к реальности. Он не отрывал взгляда от монитора. — Лиафрит свободно течёт по сосудам, интегрируется с её телом на клеточном уровне. Процесс запущен. — Он обернулся ко мне, и его зелёные глаза были серьёзны. — Она совсем малышка, лия Мари. Лечение будет очень осторожным и постепенным. Мы будем вводить поддерживающие дозы лиафрита раз в неделю. Возможно, процесс займёт весь путь до Виэрии.

— А сколько это? — спросила я, голос прозвучал хрипло.

— Около четырёх недель, — ответил вместо врача Оздар, подходя ближе. Его тень мягко легла на меня. — Не беспокойтесь. Вы не заметите, как пролетит время.

Я кивнула, бессознательно ломая пальцы, сплетённые в тугой узел перед собой. Светящиеся линии на теле Сары постепенно тускнели, как будто впитываясь внутрь, но их призрачное свечение всё ещё было видно, пульсирующее в такт биению её сердца.

Кайлон встал, проверил ещё раз показания и нажал кнопку. Прозрачная крышка капсулы бесшумно съехала, полностью закрывая Сару, но оставляя обзор. Теперь она спала в мягком серебристом сиянии, которое исходило и от неё самой, и от стенок кокона.

— Ну что ж, — врач выпрямился и повернулся ко мне и Алеку. Его взгляд стал внимательно-оценивающим. — Теперь ваша очередь.

— Что? — я не поняла, оторвав наконец взгляд от дочери. — Мы же не больны.

Он по-доброму усмехнулся:

— Я не об этом. Вам и вашему сыну тоже предстоит принять лиафрит, иначе вы не сможете жить на Адароне. Поэтому прежде чем мы начнём, мне нужно провести полное обследование и сканирование. Чтобы рассчитать идеальную, безопасную для вас дозу и понять, как ваши тела отреагируют.

Я перевела дух, чувствуя, как новая волна тревоги, уже знакомой, накатывает на меня. Но отступать было некуда. Мы сделали первый, самый страшный шаг. Теперь нужно было идти до конца.