– Паразиты, Светлячок, – чеканит, – это те, кто катается пьяным за рулем. А мясо я покупаю у проверенного поставщика.

Я давлюсь воздухом. Значит, он уже побывал у меня на страничке и видел мои покатушки с Ильей? А я ведь даже не помню, что там. Надо удалить срочно, пока не стала звездой интернета.

Пока заваривается лапша, я стираю свидетельства моего позора и поглядываю как Марк готовит. Он ловко управляется с ножом. Это выглядит сексуально и даже жалко, что я в таком состоянии не до конца могу оценить эту картину.

Толстые стейки отправляются ждать своей очереди, овощи режутся крупными ровными кусками. Марк быстро замешивает тартар и подсушивает на сухой сковородке ломтики хлеба.

Неожиданно из пакета появляется бутылка коньяка. Марк с легкостью находит в сушилке стопку, плескает в нее янтарную жидкость и ставит передо мной.

– Я не буду. – с ужасом вжимаюсь в спинку стула.

– Ты бледная как смерть. Или пей коньяк, или вызову скорую, – требует Грешник.

– Да меня стошнит.

– Тоже неплохой вариант.

Тяжело вздохнув, беру стопку. Зажмуриваюсь и махом опрокидываю в себя коньяк.

Горло вспыхивает огнем. Желудок мгновенно сжимается в камень. Коньяк тут же просится обратно.

Подрываюсь с места и несусь в коридор. Поскальзываюсь возле ванной на мокром ламинате, который так и не вытерла. Взмахнув руками, с глухим шлепком растягиваюсь на полу кверху задницей. Времени вставать нет. На четвереньках влетаю в туалет, падаю грудью на холодный фаянс унитаза и прощаюсь с остатками вчерашней роскоши.

Меня выворачивает наизнанку.

В какой-то момент сзади слышатся шаги.

Марк подходит, собирает мои волосы в хвост и держит их на затылке, чтобы они не мешали. Позорище.

Когда спазмы, наконец, отпускают, я с трудом поворачиваю голову и снизу вверх смотрю на Грешника.

Он все еще держит мой хвост и невозмутимо что-то жует.

– Это было эпично, Светлячок, – усмехается, без тени брезгливости разглядывая меня. – Слюни вытри.

Дорогие мои, завершает наш литмоб книга Олли Серж

"Бывший, в суд! Родительское собрание"

16. Предвкушение

– О, ужас, – с громким стуком упираюсь лбом в холодный стульчак и судорожно вытираю губы тыльной стороной ладони. – Зачем ты поперся за мной?

– Ну давай, еще башку бестолковую свою расшиби, – хмыкает сверху Грешник.

Его сильные руки подхватывают меня под мышки, рывком отрывая от пола, и уверенно ставят на дрожащие ноги.

– Поперся, чтобы ты не сдохла раньше времени, алкашина.

– Хватит обзываться, – сиплю, чуть склоняясь и с трудом дотягиваясь до кнопки слива.

Горячие ладони тут же по-хозяйски ложатся мне на талию. В первую секунду кажется, что Марк просто фиксирует меня, чтобы я не свалилась обратно. Но когда я качаюсь вперед от жесткого толчка бедрами, резко и возмущенно дергаюсь.

– Не торопись, – Марк мгновенно перемещает правую ладонь с талии мне на загривок. Чуть надавливает пальцами, не давая ни распрямиться, ни обернуться.

– Марк! – возмущенно вскрикиваю от нового бессовестного толчка сзади, едва успевая упереться ладонями в бачок унитаза, чтобы не завалиться вперед.

– Да ладно тебе, дай примерить! – хрипло смеется он. – Никогда не трахал полторашку.

– Пошел в жопу! – отталкиваюсь с силой. – Я метр шестьдесят!

Марк тут же грубым рывком впечатывает меня спиной в себя. Его рука сжимает мою талию, а вторая накрывает горло, заставляя повернуть голову и посмотреть на него через плечо.

Стою, намертво вжатая в обжигающе горячее тело, и очень четко чувствую, как мне между ягодиц упирается твердый, пульсирующий бугор.

– Я тебя выдеру во все отверстия, когда оклемаешься, – веско обещает Марк с коротким кивком, отчего тело предательски покрывается гусиной кожей.

Не то чтобы я прям мечтала, чтобы меня “выдрали во все отверстия”. Но из его уст это звучит до дрожи впечатляюще.

И даже несмотря на то, что я сейчас скорее мертва, чем жива, мое немощное тело отзывается на его слова настойчивым тягучим спазмом в самом низу живота, а соски под тонкой тканью футболки предательски твердеют.

– Я не сплю с динозаврами, это запрещено законом, – огрызаюсь, пытаясь сохранить остатки рассудка.

Мне стыдно признаться самой себе, но больше всего на свете я сейчас хочу, чтобы он донес меня до спальни, бросил на кровать и немедленно исполнил свою грязную угрозу.

Конечно, я в жизни ни ему, ни кому-то другому в этом не признаюсь. Но если он сейчас просто уйдет, я точно запрусь в ванной с силиконовой игрушкой, чтобы сбросить это внезапное напряжение.

– Да я у тебя даже спрашивать не буду, – широко улыбается Марк и, развернув к себе, подхватывает на руки.

Ноги рефлекторно обхватывают его каменную талию. Я замираю, вдруг понимая, что тупая головная боль отступила на задний план. Марк без лишних слов выносит меня из санузла, а я сжимаюсь от животного предвкушения.