“Рабочая гипотеза с наивысшей доверительной вероятностью… пси-поле самки скрыло наше местонахождение от поисковой волны”...

“Новая задача… использовать особенность пси-волны самки, чтобы оторваться от преследователей. После чего можно приступить к ранее запланированному поглощениею”.

— Малыш, понимаю, что больно и страшно, — голос самки прозвучал совсем близко, прямо над моей головой. — Я не обижу. Отвезу тебя в клинику. Возле моего дома есть круглосуточная, там помогут. Не переживай, маленький. Потерпи немного. Я тебя вылечу.

— Ох… — донёсся сбоку тяжёлый вздох второй самки. — Подобрала ты себе проблем на голову.

— Он же пострадал из-за нас.

— Дай-ка перечислю последовательность. Чёрный кот выскочил на дорогу. Из-за него я чуть в кювет не уехала. А теперь его подбирать? Черные коты вообще-то к неудаче! В фильмах такое плохо заканчивается, Лия.

— Ерунда. Бабушкины сказки. К тому же у него на кончике хвоста есть белое пятнышко.

— Ну да, это всё меняет, конечно, — с сарказмом заметила Кристин. — Садись на заднее.

Я услышал, как хлопнула дверца транспортного средства. Мир качнулся, а потом меня разместили на двух валиках…

“...передняя поверхность бёдер самки”, — подсказали клетки.

Очевидно, обе самки забрались в примитивную металлическую повозку — ту самую, что меня сбила. Загудели поршни, преобразовывая химическую энергию топлива в механическую.

“Мы движемся”, — зашумели клетки.

“Скорость нарастает…”

“Удаляемся от зоны сканирования шиарийцев!”

“Враг остался позади! Вероятность обнаружения снижается! Восемь процентов… пять… два… ноль целых три десятых процента!”

“Тактическое отступление прошло успешно!” — гордо заявили клетки, будто ничего и не выходило из-под контроля.

Ликование периферических клеток было таким громким, что на мгновение перекрыло даже сигналы боли от повреждённых структур. Я позволил себе микроскопическое расслабление центрального узла.

Угроза немедленного уничтожения отступила. И я переключил внимание на новую ситуацию — но изучению мешала ткань на морде. Сил двигаться не было и я издал звук, который позволяло издавать моё тело:

— Мра-р! — вырвалось из горла.

— Что такое? Дышать мешает?

Ткань надо мной зашевелилась, и в поле зрения хлынул тусклый жёлтый свет.

Клетки были правы — я лежал на бёдрах самки, обтянутых синей одеждой (местное название — “джинсы”, как подсказал языковой пакет). Надо мной — её лицо. Светловолосая молодая гуманоидная самка… Человек. Губы пухлые, с остатками цветного пигмента, видимо от декоративной косметики.

И всюду её пси-волна.

Сладкая. Чистая. Обещающая насыщение и восстановление.

Лично я такой никогда не встречал, и даже в архивах подобное почти не упоминалось. Крайне редкий профиль. Самок с таким профилем те же шиарийцы старательно выявляют и прячут на самых защищённых планетах подальше от чужих глаз.

Что же она делает тут совсем без защиты?

Будто здоровенный шмат вкуснейшей биомассы, оставленный всеми без присмотра.

“Высокая питательная ценность…”, — согласились клетки центра.

“Вкусная энергия… вкусная…”, — голодно заметили с периферии.

Хотя я участвовал во множестве боевых операций, но опыта присвоения чужой живой биомассы в цикле моего существования ещё не было. Мне хватало гнездовых ферм и энергетических кристаллов.

“Вкусная… так голодно… больно…”

Также в гуманоидной форме я в теории вполне мог употреблять обычную пищу… Но это крайне неэффективно из-за затянутого цикла усвоения.

“Вкусная самка… вкусная… вкусная…. скушать”, — жалобно пела периферия.

“До употребления стоит воспользоваться ситуацией и удалиться от врага на максимально возможное расстояние”, — строго откликнулся центральный кластер.

“Желательно инициировать контакт с кожей особи, для проведения анализа пси-способностей”, — подал голос аналитический центр.

“Вкусная… вкусная…” — печально вздыхала периферия.

— Он странный, — раздался голос второй особи с водительского места. Вынырнув из внутреннего обсуждения, я перевёл взгляд.

Вторая самка — та что по имени Кристин — сидела за примитивным механизмом управления, удерживая руками кольцеобразный руль.

Её облик был иным: волосы почти чёрные, стрижка до плеч. Глаза, что отражались в зеркальных поверхностях кабины — с зелёной радужкой. Черты лица более резкие, угловатые. Взгляд, бегло брошенный на меня, недвусмысленно транслировал подозрительность.

— Смотрит как-то… не по-кошачьи.

— А как? По собачьи? — хмыкнула самка, которая меня держала.

— Нет… и не по собачьи. Он вообще не моргает. Ты сама посмотри, Лия. Коты моргают. А этот уставился, как… как змея на птицу. Кажется, будто сейчас сожрёт.

“Нарушение поведенческой маскировки!” — встревожились клетки.