Отец… да, кроме него подкинуть фигурку не мог никто. Пока она была в ванной комнате, он минимум пятнадцать минут имел свободный доступ к чемодану. А зачем ему понадобилось подкинуть эту вещицу ей? И что это значит? Откуп? Или подарок?..

– Ну, Ксю, не молчи! Сообразила, кто тебя одарил?

– Подожди, позвоню. Чайник поставь пока, – то ли приказала, то ли попросила она.

– Да не буду я подслушивать, больно надо. Мутная ты стала, Ксюха. Секреты от меня…

– Иди, Толик!

Аксинья набрала номер отца, но тот не ответил. Тогда она позвонила Миле, надеясь что ее номер телефона остался прежним.

– Отец где? Позови! – приказала она, забыв поздороваться.

Мила ответила набором протяжных звуков, среди которых самыми ясными были междометия, и Аскинья поняла, что либо отец не в состоянии ответить, либо ушел из дома, оставив телефон. Смысла выяснять подробности не было, она отключилась. «Ладно, позже наберу его еще раз», – решила Аксинья, и уставилась на Толика, застывшего в дверях комнаты с подносом в руках.

– Я осел, Ксю, ты ж голодная. Прости. В этой хате у меня только сушки и пряники. Водка еще. Хочешь? – спросил он с надеждой.

– Не употребляю, Толик, давай чай с сушками, – махнула рукой Аксинья.

– Не дозвонилась отцу, – небрежно заметил тот, ставя поднос на стол.

Она не ответила. Все планы, которые она выстраивала всю дорогу от Москвы до дома, показались ей теперь ненадежными. Потому что она не была уверена, что отец поможет. Если там рулит Милорада со своим семейством, а папенька подчиняется, попивая любимый коньячок, то квартиру продавать он откажется. Может даже отказаться оплачивать съемную, а у нее лишних денег нет. Только в обрез на то, чтобы начать дело заново. Впрочем, если Толик оставит ее здесь надолго… ей нужен год, от силы полтора, чтобы набрать местную клиентуру и начать стабильно зарабатывать.

Был еще вариант – продать дачу в Стромиловском. Наследство бабушки, собственность Аксиньи, неделимая ни с кем. Но, черт возьми, как жалко-то!

– Сходи к нему еще раз, Ксю. Мои говорят, запутался он, когда связался с этой телкой Милой. Выживет из квартиры его эта бесовская кодла, говорят, жениться он на Милке собирается.

– Почему бесовская? – вяло спросила Аксинья.

– Так бабка там – ведьма! С Молдовы они, типа беженцы. Она там колдовкой была, и здесь этим же промышляет. Ходят к вам в квартиру разные тетки по своим бабьим делам. И деньги ей платят.

– И что, помогает она? – рассмеялась Аксинья, которая во всякую бесовскую муру и прочие гадания на гуще и черных бобах не верила.

– Наверное, если ходят и ходят. Смейся! Вот останешься без жилья! Тогда у тебя будет только один выход!

– Это какой-же, Толик?

– Замуж за меня пойдешь, – с торжеством произнес друг детства. – Распишемся, отец с матерью давно от меня внуков ждут. Я нагулялся уже, Ксю, так что мужем буду верным. Не обижу.

Аксинья рассмеялась бы, если б не был так серьезен Толик. Обидеть его побоялась.

– Толик, я не хочу лезть ни в какие отношения сейчас, тем более, в законные. Только что… впрочем, ладно…

– Договаривай, Ксю! Был у тебя в Москве кто? От него сбежала? Изменил? – закидал вопросами Толик, заставив Аксинью покраснеть. Не готова она была признаться, что ее кинули! Даже старому другу.

– Не отвечай, и так все ясно. Короче. Вечером вдвоем идем к твоему отцу. Сейчас мне на работу, вернусь в восемь. Если что, звони, – положил он перед Аксиньей визитку.

«Фитнесс-клуб «Импульс». Улица Набережная, дом пять, строение один. Снегирев Анатолий Станиславович. Тел…»

– Ты там кем, Птица? – спросила Аксинья, назвав друга детской кличкой. – Тренером?

– Почти, Ксю. Мой это клуб. Звони, если что, – повторил он и вышел. Через несколько секунд хлопнула входная дверь.

«Набережная, пять… это же в ЖК «Порт»! Ничего себе, там аренда космическая. Интересно, на какие шиши Толик открыл этот клуб? Что вообще я о нем знаю?!» – вдруг спохватилась она, боясь подумать о худшем – Толик каким-то образом снова связался с криминалом…

Им было по пятнадцать, когда этот болван чуть не присел на зону за участие в драке. Не прошел мимо! Бились серьезно, среди бившихся были «свои». Когда один из «врагов» остался лежать на земле, истекая кровью, возле него оставался лишь Толик. Его прибывшая полиция и задержала. Остальные сбежали. Тогда Аксинья дала ему определение, которое он точно заслуживал – дурень. Отец Аксиньи оплатил ему хорошего адвоката, который провел свое собственное расследование. Плюс хорошая характеристика из школы, спортивной секции и родительского комитета класса.

Отмазали тогда дурня, не без взятки, конечно. Хорошо, летние каникулы начались, он документы из школы забрал и в колледж отнес. Как чемпиона его взяли на бюджет с тройками в аттестате, лишь бы числился…

«Так. Пока не выясню, откуда у Толяна деньги на клуб взялись, никаких с ним дел. Уеду на дачу в Стромиловское, пусть тридцать пять километров от города, вода по средам и туалет в саду, – зато подальше от такого дружка», – решила она.

Глава 2