– В кармане. В сейфе только бумаги… – Федор сделал еще один шаг. Кнопку он нажать не успел, второй выстрел прозвучал не так глухо. Или Федор уже ждал его? Скорее, да… На этот раз обожгло ногу выше колена. Он машинально сделал пару шагов, но упал, больно ударившись виском об угол стола. Сознание не потерял, но боль была такой сильной, что не смог удержаться от стона. Федор собрал силы и сел, прислонившись спиной к тумбе стола.

Он спокойно сидел, пока гость шарил по карманам. Потом наблюдал, как тот, сидя на корточках, открывает сейф, копается в нем. Потом вдруг замирает, насторожившись, потому что стали слышны шаги бегущего человека.

– Черт! – незваный гость поднялся в полный рост.

В том, что бандит не убьет его, пока не узнает, где тайник, Федор не сомневался. Он должен понимать, что мертвый он уже ничего не скажет.

Но, как оказалось, он ошибся. Глядя на наведенное на него сверху вниз дуло, Федор вдруг ясно осознал, что теперь сделать ничего не успеет. Даже, если дотянется до тревожной кнопки, этот придурок выстрелит и в третий раз. Только в упор и наверняка. Но попытаться стоило. Федор вновь собрал силы и дернул здоровой рукой за ногу гостя. Тот упал, одновременно прозвучал и выстрел. На этот раз пуля угодила Федору в бедро. Он видел, как преступник вскочил и рванул к балконной двери. В руках он держал ноутбук Федора и его же барсетку, в которой лежали ключи от квартиры, водительские права и фотография дочери. В запертую еще Федором дверь заколотили, потом с громким щелчком повернулся в замочной скважине ключ.

– Федор Андреевич, вы меня слышите? Я вызвал скорую и полицию, уже едут. Держитесь! Пойду их встречу! – суетился рядом с ним пожилой охранник. – Я пошел, да? Только вы не умирайте! – крикнул тот на бегу и скрылся за дверью.

А Федор был уверен, что умирает. И не от нанесенных гостем ран, а от начавшегося сердечного приступа. До таблеток не дотянуться, они в ящике левой тумбы стола. Даже если попытаться проползти эти пару метров… Но сил уже не осталось. Федор закрыл глаза. Боль усиливалась, казалось, болит все тело, каждая клеточка, а пульсации резкими толчками отдают в мозг. Федор почувствовал страх. Это была не боязнь близкой смерти, а сожаление, что не успел покаяться. Попросить прощения у дочери за ее мать, которую выгнал вон так жестко, и за то, что сегодня фактически выгнал из дома и ее…

Федор услышал приближающиеся шаги, кто-то громко топал по лестнице. Последнее, что увидел – мужчину в голубом костюме фельдшера скорой помощи. «Опоздали, господа», – еле выговорил он и закрыл глаза.

Глава 1

Аксинья, не обращая внимания на Толика, который что-то говорил, торопливо открыла электронную почту. Пока они поднимались по лестнице, оповещение о полученных письмах прозвучало на мобильном дважды. Поэтому, как только они вошли в квартиру, Аксинья бросила чемодан на диван, достала из него ноутбук и расположилась за столом.

Она вернулась в родной город из столицы, где потеряла разом все – жениха, работу и подругу. Банальность произошедшего ее просто убила: ну, ладно, изменил, но с кем! С Жанкой! Которая не только подруга, а еще и партнер по бизнесу, который они вдвоем выстраивали два года! И теперь, когда все налажено-отлажено до последнего штриха – сайта, эти двое – Жанка и Вадик подложили «свинью», как считала Аксинья, всем троим. Послав в пень обоих «бывших», она выдернула свои деньги из общего дела, собрала вещи и рванула домой к отцу.

Зря она готовила сюрприз папочке, тот, оказывается, с подарком ее опередил: с порога выяснилось, что в их квартире плотно обосновалось длинноногое, глазастое и грудастое чудо – его секретарша Мила. Опять же, бог бы с женщиной, но, если б была нормальная тетка папиных лет, желательно умная, образованная и приятной наружности! Но Милорада Светличная и лицом, и фигурой, и статью походила на единственную уцелевшую в городском парке скульптуру сталинских времен – девушку с веслом. Почему возникла именно такая ассоциация при первой же встрече с Милой в приемной офиса отца, Аксинья не задумывалась. Но первое мнение оказалось точным: схожесть с мраморным изваянием была потрясающей, так как Мила двигалась мало и неторопливо и часто застывала на одном месте в нелепой позе, например – с приподнятой рукой, в которой были документы. Или еще – с лейкой возле кадки с пальмой. О чем думала в этот момент, было загадкой. Лицо ее при этом выглядело особенно неживым. Оно и так-то у нее было бледным и аккуратно вылепленным природой: придраться было не к чему: размер и форма его черт были классически идеальны. Пожалуй, чем и отличалась Мила от парковой статуи – размером груди: девушка с веслом, оживи она хоть на миг, позавидовала бы Милораде однозначно. Впрочем, над грудью, вероятнее всего, поработала не природа, а вкаченный хирургом силикон.