– В том-то и беда, что мало где, – артефактор покачал головой. – Вещь запрещённая, господин Дубровский, и давно запрещённая. Сознание подавляет, а за такое по головке не гладят. В деревне или в уездном городишке вроде нашего вы такого днём с огнём не сыщете. Это товар столичный, либо уж из Саратова. Из большого города. И даже там его так просто не купишь, надо знать, к кому подойти.

Любопытно. Камень простой, а достать его непросто. Кто-то либо привёз эту дрянь из крупного города загодя, либо имел выходы на тех, кто такими вещами торгует из-под полы. Деревенский лиходей с такой штукой возиться не станет, ему она ни к чему. Значит, охотник на людей в моих краях завёлся не из простых.

– А кто торгует таким, не подскажете? – спросил я без особой надежды. – Имена, места.

– Не моя это епархия, господин хороший, – Гаврила Силыч развёл руками. – Я человек маленький, обереги клепаю да амулеты. С такими делами не знаюсь и знаться не хочу. Кто этим промышляет, мне неведомо.

Тупик. Камень указывал на чужака с деньгами и связями в большом городе, но дальше ниточка обрывалась. Я уже собирался поблагодарить артефактора и уйти, когда он вдруг снова склонился над кристаллом, поднёс ладонь и нахмурился.

– Постойте-ка, – пробормотал он. – Чудно́…

– Что такое?

– Да тут ещё что-то есть, – он водил рукой над камнем, и въедливый прищур сменился искренним недоумением. – Поверх ментальной силы. Слабый совсем след, едва уловимый, я его сперва-то и не заметил. Чужая аура, господин Дубровский. Тёмная. И не похожа она ни на что, что я раньше встречал. От камня одно, а это – другое, поверх легло. Будто его держал кто-то… не пойми кто. С такой силой, какую я и не знаю.

Я снова взял кристалл сквозь платок и прикрыл глаза. Прислушался к нему так, как прислушивался к лесу. И уловил то, о чём говорил артефактор: тонкий, маслянистый налёт чужой воли, осевший на камне, как копоть на стекле.

Но это был не Тенелист.

Я слишком хорошо изучил врага из мёртвой зоны. Его магию я узнал бы из тысячи. Эта аура была иной. Похожей по природе, такой же тёмной и враждебной, но другой.

И от этого открытия мне стало совсем не по себе.

Выходит, в моих землях или где-то поблизости завёлся ещё один тёмный маг. И этот новый деревенских старух похищает. Зачем – я пока не знал. Но твёрдо знал одно: одного тёмного колдуна на свою голову мне было более чем достаточно.

– Благодарю, Гаврила Силыч, – сказал я, заворачивая камень обратно в платок. – Вы мне очень помогли. Больше, чем можете представить.

Я положил на верстак оплату, и щуплый артефактор проворно её сгрёб, кланяясь и бормоча, что всегда рад услужить. Горенков проводил меня до выхода.

– Можешь возвращаться. Как понадобишься – пришлю весточку, – сказал я ему.

– А что там случилось-то, Всеволод? – любопытство в нём боролось с явным желанием поскорее вернуться к гостье на квартире.

– Ничего, что тебя касается, – успокоил я его. – Развлекайся.

Горенков просиял и нырнул обратно в переулок. А мы со Степаном двинулись в обратный путь, к поместью.

Всю дорогу я молчал, перебирая варианты. Степан тоже помалкивал, лишь изредка косился на мой карман.

Дома я первым делом отослал его заниматься хозяйством.

– Иди, Степан. По дому дел невпроворот. С Тишью что-нибудь придумай. Коров Глафиры явно кому-нибудь пристроили. А я займусь остальным.

– Пристроить-то пристроили, но они так распереживались, что молока не дают, – ответил Степан.

Вот уж проблема! Стресс у коров!

– В соседних деревнях тогда возьми, – сказал я, помня, что на этих землях ещё два поселения. – Понимаю, что далеко. Возьми кого-то из егерей для безопасности.

– Будет сделано, барин, – он засеменил к дому, явно радуясь, что страшное дело с камнем берёт на себя кто-то другой. Поездка по сравнению с этим казалась ему просто райским отдыхом.

Сам я завернул в лечебницу проведать Северского. Тот спал в своей палате, рядом дремал на табурете сменивший Лизу Павел Демьянович. Судя по всему, у обоих всё нормально.

Хорошо. Одной заботой на ближайшие часы меньше.

Теперь – главное. Глафиру нужно искать сейчас, по горячему следу, пока его не размыло. Небо затягивает тучами, и ночью собирается дождь.

Сам я следопыт никудышный. Зато у меня под рукой были люди, которые читали лес как открытую книгу.

Виктора я нашёл у флигеля. Он сидел на лавке, разложив на коленях разобранную винтовку, и неторопливо чистил ствол. При моём приближении поднял голову.

– Случилось что-то, – констатировал он. Читать меня он научился неплохо.

– В Васильевке пропали двое, – коротко изложил я. – Старуха и парень. Я только что от артефактора в Волгине. Их увели силой, ментальным кристаллом. В лесу завёлся кто-то, кто охотится на людей. Бери ружьё. И Славу позови.

Виктор не задавал лишних вопросов. Он собрал винтовку несколькими скупыми движениями, поднялся и пошёл за Славой. Через полчаса мы втроём уже стояли у избы Глафиры на отшибе.

Слава присел у порога, оглядел утоптанную землю двора, пощупал что-то, понюхал воздух.