– Лежите молча, – сухо ответил я. – Не тратьте силы. Говорить вам ещё придётся на суде. Там и отплатите мне добром на добро.

– Дайте старику сказать, пока в голове ясно, – настоял он. – Странное дело, барон. Я ведь не первый год так живу, питаясь силой камней. Привык уже. Один камень держит меня неделю. Всегда так было. А как приехал в ваши края, так сразу и силы пропали. Будто жизнь из меня уходить стала вдвое скорее. Сроду такого не было.

Он говорил то же, что и Кузьмич, слово в слово. Значит, на это точно стоит обратить внимание.

– Может, дорога вас подкосила, – предположил я. – Возраст, тряска, да и организм слабый.

– Может, и так, – Северский прикрыл глаза. – А может, и нет. Я своё тело знаю. Оно давно уже гниёт. Но медленно, по чуть-чуть. А тут… Совсем другие ощущения.

Он замолчал и тут же провалился в дрёму.

Я ещё какое-то время сидел рядом с ним. Пытался обдумать все возможные варианты. Действительно странно… Обычно в моём санатории людям сразу становится лучше. Даже безнадёжно больным.

Чем же Северский отличается от остальных? Почему всё сработало в точности до наоборот?

Первое объяснение – это обычное совпадение. Старик надорвался в дороге, организм и так еле работает. А тут добавилась тряска, холод и нервы перед судом. Сахар упал, и всё посыпалось. Это, пожалуй, самое простое объяснение. И потому, как мне кажется, оно ошибочное. Ни разу ещё ни одна моя проблема не объяснялась такими банальными аргументами.

Второе моё предположение оказалось куда тревожнее. Кузьмич сказал, один камень держал хозяина неделю. Так, может быть, камни с каким-то изъяном? Дело в них?

Подменили, испортили, подсунули пустышку взамен настоящих. Вполне может оказаться, что кто-то намеренно пытался навредить Сергею Викентьевичу. Но кто? Кузьмич? Вряд ли. Уж больно он своему барину верен – это я чувствую.

Виктор? Мотив у него есть, но он бы не стал так поступать после всего, что мы с ним обсудили. Только-только разобрался с отцом – и сразу же покушаться на его жизнь? Не может быть такого.

Но есть ещё и третий вариант. И он мне нравится куда меньше всех остальных. В произошедшем может быть виновата моя земля.

Что, если моя территория попросту не давала его чужой силе держаться? Может, лес воспринял Северского как врага и начал выдавливать из него последние силы? Тогда камни тут ни при чём. Получается, сама моя земля медленно убивает Северского, не сообщая мне об этом.

Три объяснения, и ни одно я не могу проверить прямо сейчас. Но каждое следует держать в уме. Особенно последнее.

Я поднялся, разминая затёкшие ноги. Кристаллов в ларце осталось три. На одних камнях Северский долго не протянет, это я понял твёрдо. Значит, лечить нутро нужно всерьёз, купелями, отварами, день за днём. И заодно выяснить, куда уходит его сила.

В особняк я вернулся, когда солнце уже поднялось над лесом.

Сна не осталось ни в одном глазу, только тяжёлая, звенящая ясность, какая накатывает после бессонной ночи, когда тело уже махнуло на отдых рукой. Я не стал ложиться. До дворянского собрания оставались дни, нужно быть готовым ко всему.

Я сел за стол в кабинете, придвинул стопку бумаг и взялся за отчёты. Расходы на купель, плата мужикам, запас отваров, счета за стройматериалы для нового корпуса санатория.

Цифры меня успокаивали. Так было всегда. Есть в них какой-то особый порядок, который ни за что в жизни не найдёшь в окружающем хаосе.

За этим медитативным занятием меня и застал Степан.

Он вошёл без стука, чего за ним прежде не водилось, и встал у порога, переминаясь. Я отложил перо.

– Барин, – начал он и тут же запнулся. – Тут такое дело. Похоже, не будет нынче у Тиши завтрака.

Я посмотрел на него поверх бумаг. После такой ночи известие об отсутствии завтрака у питомицы было последним, что могло бы испортить мне настроение.

Он с дубу, что ли, рухнул? Какой завтрак? Только от работы меня отвлекает, причём без толку.

– Степан, – вздохнул я. – Мы всю ночь человека с того света вытаскивали. Честно тебе скажу, отсутствие завтрака у Тишь я уж как-нибудь переживу.

– Да беда-то в другом, барин, я неправильно выразился, – он понизил голос. – Не у кого больше молоко брать. Глафира-то пропала!

– Какая Глафира? – не понял я. Мозг стал хуже соображать из-за недостатка сна.

– Да у которой мы молоко в всегда брали. Деревенская баба, – напомнил Степан. – Я нынче утром к ней зашёл, как заведено. А изба пустая. Коровы и куры не кормлены, печь холодная. Будто её там уже несколько дней нет. Я к старосте пошёл. Игнат Прохорович тоже сам не свой. Говорит, нету Глафиры. Со вчерашнего вечера как сквозь землю провалилась.

Я отодвинул в сторону бумаги. История Степана меня напрягла. Может, и пустяки какие-то, но лучше обратить на это внимание. Всё-таки на моей земле это происходит.

– Сбежала? – предположил я. – Может, к родне уехала?