Позади меня Уэксмур улыбается.

— Что ж, — бормочет он и вытирает клинок о свой сюртук, — это было редкое удовольствие. Кто хочет следующего монстра? Я пойду первым.

ГЛАВА 21

Разрушение

КЭТРИН

Дориан задыхается, когда приходит в себя. Я сижу рядом с ним, пропитанная кровью и потом — не своими, — мои руки на его плечах, пытаясь вдохнуть в него жизнь одним лишь прикосновением.

— Пожалуйста, очнись, — говорю я. — У нас нет времени отдыхать.

Его кожа горит жарче лихорадки, каждая вена видна и пульсирует.

Затем его глаза открываются.

Один зелёный, другой — ореховый.

Его.

Он медленно моргает и его губы приоткрываются.

— Дориан, — шепчу я, задыхаясь от комка в горле. Я бросаю руки ему на шею, облегчённо сжимая в объятиях. — Ты жив…

Ни слов — только дыхание, хриплое и рваное. Он знает, где он. Он знает, кто я. Этого достаточно.

— Ты вернулся, — говорю я. — Но нет времени.

Уэксмур наклоняется в разбитый дверной проём позади меня.

— Они идут.

Дориан выдыхает один раз. Затем пытается сесть.

— Нет, не надо… — я прижимаю ладонь к его груди, но он уже поднимается, его рука сжимает мою. Его кожа шипит под моей ладонью.

— Я должен, — хрипит он.

— Всего пять минут, чтобы восстановиться. Тебе нужен отдых. Ты не сможешь одолеть девятерых, когда от одного ты задыхаешься, Дориан.

Он хмурится.

— Одного зверя и одного пирата, ты хочешь сказать.

— Его Светлость желал добра.

— Не бывает такого, — говорит он с кашлем.

— Вот, я помогу тебе встать.

Мы выходим из кареты. Габриэль появляется рядом с Уэксмуром, лицо бледное, рукава закатаны, меч в руке.

— Они клюнули на приманку. Все девять. Калеб управляется с людьми, уже ведёт последних к южному флангу.

— Сколько у нас времени до того, как они доберутся до склада? — спрашиваю я.

— Минуты.

— Значит, это всё, что у нас есть, — отвечает Дориан.

Мы движемся как единое целое — тихо, решительно. Нет времени говорить о том, что сломано, кто истекает кровью, что потеряно. Сыщики уже гонят великанов по грязной равнине, вниз за гребень.

Звери бредут, как великие извращенные боги. Девять монстров. Вот до чего мы их сократили.

Девять осталось.

Дориан идёт рядом со мной скованный, каждый шаг — борьба, его дыхание поверхностное, но ровное. Он не говорит. К тому времени, как мы добираемся до восточного уступа над складом, всё уже началось.

Приманка разложена. Туши скота, свиней и оленей забиты и оставлены сырыми — тёплые, блестящие, раскиданные по полу склада в непристойном изобилии. Твари не задаются вопросом. Никогда не задавались. Голод пересиливает инстинкт. Они врываются в помещение, как насекомые, проталкиваясь сквозь огромные железные двери, топча друг друга, чтобы добраться до мяса.

Они громкие. Влажные. Рычащие.

Прожорливые.

Я пересчитываю их снова. Один — два — три. Четыре. Пять. Шесть.

Семь.

Восемь.

Вот.

Девять.

— Все внутри! — кричит кто-то.

— Запечатайте! — командует Габриэль.

Гремят цепи. Стонут железные засовы. Огромные двери захлопываются за ними, когда две команды сыщиков тянут блоки. Засовы встают на место.

Крюки запираются.

Этого ненадолго хватит, чтобы удержать их.

Я выдыхаю один облегчённый вздох.

И затем я вижу его.

Дориан делает шаг вперёд.

Но он уже не рядом со мной.

Он уже внутри, балансируя на балке, висящей близко к потолку.

Никто не говорит. Никто не смеет двинуться.

Он смотрит вниз, в яму с пирующими внизу монстрами, его глаза темнеют с каждой секундой. Превращение начинается — и он прыгает.

Мой желудок выворачивается наизнанку.

Дориан…

Он падает и приземляется на корточки на залитый кровью пол склада — безмолвный и смертоносный, полностью сформировавшийся, его кожа горит красным, глаза — чёрные как смоль.

Великаны поворачиваются.

Один издаёт пронзительный крик, возвышаясь над ним.

Я не могу моргнуть.

Я не могу дышать.

Дориан поднимает голову.

И весь ад отвечает.

Его тело взрывается движением — чёрным и красным. Его сюртук разрывается, когда его конечности удлиняются, мышцы раздираются и срастаются заново, кости трещат в быстрой, нечеловеческой последовательности. Великан размахивает в его сторону шипастой конечностью — слишком медленно. Дориан исчезает, затем появляется снова позади него.

Одного удара от шеи до подбородка достаточно.

Голова твари слетает.

Она шлёпается на пол, прежде чем рассыпаться.

Раздаются крики.

Я вижу это.

Метаморфоз.

Его тело больше не его.

— Он больше не человек и не зверь, — шепчу я. — Он — воплощённый апокалипсис.