Лес ждёт.

И это — путь в пасть.

∞∞∞

Амбар высится вдалеке, его стропила провисают под веками ветра и запустения. Идеальное место для бойни.

Мы потратили час, вычищая сено, убирая шаткие доски и устанавливая ловушки. Люди Габриэля натянули толстые сети под стропилами, усиленные металлическими крюками и блочными системами. Растяжки устилают пол. В каждом углу сложены бочки с маслом, готовые к воспламенению.

Я приседаю у входа, снова чертя карту в грязи — маршрут, по которому пойдёт великан, узкое место, где мы ударим. Я прохожу его шаг за шагом, отмечая каждый торчащий гвоздь, каждую скрипящую доску. Никакой погрешности.

Стрелки заряжают винтовки серебряными пулями. Команды с верёвками стоят наготове с факелами. Я подаю сигнал, и все отступают обратно в деревья. Тишина расцветает.

Кэтрин уже некоторое время не говорила. Она стоит снаружи амбара, её руки в перчатках крепко сжимают рукоять кинжала. Того самого, которым она меня ударила. Того самого лезвия, что едва не убило меня.

Я делаю шаг к ней.

— Тебя здесь не должно быть.

— Я должна, — говорит она. — Ты пойдёшь один.

— Они запрут меня с ним. — делаю паузу. — А ты, Кэтрин, если Уэксмур провалится, ты снова вонзишь в меня нож, не так ли? Если до этого дойдёт.

— Конечно. Ты мой муж, и я…

Её признание умирает.

И я не могу сказать тебе, что люблю тебя, Дориан Сторм.

Я смотрю вниз на её расшитые золотом туфельки, теперь покрытые грязью.

— Я не боюсь умереть, — шепчет он.

— Не бойся. — Когда я снова поднимаю взгляд, в её глазах боль. — Ты знаешь, кто я, Кэтрин, не дрожи за меня. Не плачь о звере.

Издалека люди из сыскной полиции Боу-стрит ждут с загруженными телегами. Кэтрин улыбается и целует меня в щёку.

— Я буду пронзать твоё сердце столько раз, сколько понадобится. Но, пожалуйста, Ваша Светлость, только не очередной жилет.

Я усмехаюсь и снимаю сюртук, расстёгивая пуговицы рубашки.

Мой пульс учащается, когда рычание и шуршащие тени сигнализируют о приближении великанов. Это момент невозврата.

Они идут, а я перехвачу их.

Если я провалюсь, сыщики отравят их.

Я смотрю, как они исчезают на дороге, в сторону линии деревьев, где лес широко и черно зияет. Яд мерцает под заходящим солнцем. Последняя молитва, завёрнутая в мясо.

Сегодня ночью нечто чудовищное, наконец, закончится.

КЭТРИН

Луна остра над нами, когда приманка начинает портиться. Я приседаю рядом с Габриэлем в кустах. Он держит винтовку, а люди рассредоточились подковообразным строем вокруг амбара. Лес скрипит, ветер пронзает сосны. Один из разведчиков шепчет —«Движение» .

Деревья расступаются.

Боже, спаси нас.

Он хромает — сгорбленный и огромный, половина груди разорвана и сочится чёрным густым соком. Он пахнет разложением. Приманка срабатывает. Он обнюхивает свиные туши, челюсти двигаются. Глаза пусты.

Дориан уже внутри. Я вижу его силуэт, движущийся по стропилам. Ловушка установлена.

Зверь переступает порог.

— Сейчас! — шипит Габриэль.

Сети падают сверху. Верёвки летят вперёд, опутывая ноги. Крюки захлопываются. Он визжит — звук сотрясает мою грудную клетку. Он бьётся, но сыщики тянут изо всех сил.

— Держите! — кричит мужчина.

Тварь колеблется.

Затем приходит Дориан.

Он падает с потолка и в середине превращения его когти вонзаются в бок зверя. Он быстрее, острее — ещё не полностью ушедший. Он полосует поперёк живота великана, разливая чёрную кровь по полу. Тот движется медленнее, Дориан взбирается ему на спину и ещё одним ударом отрубает голову с плеч.

Великан издаёт последний рёв и затем рассыпается — словно жизнь вынули из костного мозга. Пепел струится сквозь его кожу, прежде чем и он уплывает по ветру.

Это срабатывает.

Мы можем победить.

Но затем Дориан поворачивается.

Зверь внутри него видит нас.

О-о-о.

Герцог бросается.

Сыщики колеблются и ещё кто-то кричит.

Уэксмур выступает вперёд.

— Эшвуд! — громко зовёт он.

Без предупреждения его лицо спокойно, руки неподвижны, он не бежит. Он поднимает клинок, когда Дориан разрывает воздух.

В одну минуту Уэксмура нет, в следующую он уклоняется вправо, двигаясь так быстро, что я не вижу. И сквозь ловушку, как призрак, клинок сверкает — с алмазным наконечником — когда он вонзает его в спину Дориану.

Остриё появляется с другой стороны, сквозь грудь.

У меня не остается вопросов о том, кто его выковал.

Дориан кричит, когда клинок вырывают. Кровь брызжет наружу, прежде чем исчезнуть на наших глазах. В течение секунд он возвращается к плоти и кости.

Мужчины опускают оружие и дышат.

— Мы победили, — шепчет кто-то.

Дориан падает на колени и я бегу из дверного проёма того разрушенного амбара, понимая с абсолютной ясностью:

Этот план может сработать, но какой ценой?