— Да. Я хотела бы приготовить немного китайской выпечки для вдовствующей герцогини на сегодняшний вечер.

Миссис Грейндж поднимает брови.

— Джемовые тарталетки? Песочное печенье?

— Нет. — Я встаю и подхожу к буфету, отпирая жестяную коробку из своих личных запасов. Внутри, завёрнутые в муслин, остатки редкой партии: сохранённая лотосовая паста, солёные утиные желтки и сушёная апельсиновая цедра.

— Мне понадобится мука, свиное сало и золотой сироп, если он остался.

Миссис Грейндж с подозрением оглядывает ингредиенты.

— И что это за выпечка, если позволите спросить?

Нора сглатывает ком в горле.

— Это лунные пряники. Её Светлость однажды учила меня… Они готовятся в Китае к празднику середины осени.

Выражение лица миссис Грейндж становится недовольным.

— Тяжеловато для подарка к ужину. И чужеродно.

— Их принято делить, — отвечаю я. — Символично. В честь семьи и единства.

Миссис Грейндж коротко кивает.

— Хорошо. Сало свежее, сироп почти засахарился, но ещё годится. Однако вырезать ваши восточные символы я не буду — у вдовствующей герцогини будет припадок.

— Я сама вырежу формы, — говорю я.

Миссис Грейндж фыркает.

— Как пожелаете...

Она поворачивается, чтобы уйти, но затем останавливается.

— Будут готовы к пяти. Нора их упакует.

— Конечно.

Когда дверь закрывается, служанка внимательно смотрит на меня.

— Вы уверены, госпожа? — спрашивает она. — Это смелый шаг.

— Это верный шаг.

Нора улыбается и склоняет голову.

— Тогда приготовлю коробку.

К вечеру я войду в гостиную вдовствующей герцогини не с извинениями, а с кое-чем более древним, чем её родословная. Кое-чем, сделанным моими руками. И если она намерена напомнить мне, где моё место, я напомню ей, откуда я родом.

∞∞∞

Улицы Эшвуда сужаются, когда мы приближаемся к Вин-Корту. Газовый свет ловится в тумане и особняк заливается янтарным сиянием. Окна освещены, но ни одно не открыто.

Исаак натягивает поводья, останавливая лошадей. Сначала мужчина молчит, но позднее бросает взгляд на меня через полустекло у дверцы кареты и говорит:

— Я буду неподалёку. Заберу Его Светлость и позже вернусь.

Я киваю.

— Спасибо, Исаак.

Он выходит и открывает дверцу. Я принимаю его руку и выхожу, одной рукой защищая маленькую коробку, завёрнутую в ткань и перевязанную лентой. Внутри четыре несовершенных, золотистых, ещё тёплых лунных пряника.

Дом ждёт — тёмно-кирпичный и безмолвный.

Я приближаюсь к входу.

Прежде чем я успеваю поднять руку, дверь открывается.

Вдовствующая герцогиня стоит на пороге: её губы накрашены глубоким кармином, платье цвета старого вина, а багровые драгоценности свисают с её ушей и шеи.

Моя спина автоматически выпрямляется.

Она приветствует меня элегантной улыбкой. Женский взгляд задерживается всего на миг, прежде чем она проводит меня внутрь.

— Моя дорогая Кэтрин, — говорит она. — Как пунктуально.

Я склоняю голову.

— Вдовствующая герцогиня.

Она отступает в сторону, не подавая руки.

— Входите, входите. Время никого не ждёт.

Я демонстративно переступаю порог с лунными пряниками в руках — предложенными, но не принятыми.

Взгляд вдовствующей герцогини скользит по мне.

Она не замечает коробку. Не произносит ни слова.

Словно я несу пустоту.

Мой план остаётся в силе — я крепче сжимаю свёрток, держа его ровно на ладонях.

Я отдам его позже, после ужина.

Дверь мягко закрывается за мной.

Столовая приветливо сияет свечами. Дом вдовствующей герцогини безупречен — богатые гобелены, начищенный деревянный пол.

Сегодня вечером всего несколько гостей: мужчина в безупречно сшитом сюртуке и женщина, чьи черты напоминают мне меня саму. Они обмениваются тихими любезностями.

— Ваша Светлость, — мужчина слегка кланяется. — Лорд Эрнест Уэтерби, к Вашим услугам. Надеюсь, Эшвуд находит Вас в добром здравии?

— Настолько хорошо, насколько это сейчас возможно, — выдавливаю я улыбку. — Столь тревожные времена испытывают даже сильнейших.

Женщина кивает. Её голос мягок, но она не называет мне своего имени.

Как невежливо.

— Это довольно тонкий баланс — поддерживать видимость, — говорит женщина.

Я смотрю на вдовствующую герцогиню, которая вскидывает руку и смеётся.

— Видимость — это валюта власти в Эшвуде. Никогда не недооценивайте её ценность.

Вдовствующая герцогиня садится рядом со мной.

— Итак, моя дорогая, — говорит она, слегка касаясь моей руки, — расскажите, как Вам такая новая роль? Должно быть, тяжёлое бремя.

Я тщательно обдумываю ответ, прежде чем заговорить.

— Это… честь, которую я всё ещё учусь нести.

Она понимающе улыбается.

— Учиться — половина битвы.

Сначала прибывает вино, я сразу отпиваю. Оно терпкое и сладкое.