Мои босые ноги касаются ковра. Меня пробирает озноб, отчего приходится осторожно потянуться за халатом. Дыхание морозит воздух, я подхожу ближе к открытой двери. Пахнет знакомо — пассифлорой. Она пропитала всё вокруг.

Приходит чувство вины.

С каждым шагом воспоминания прокручивают наши переплетённые тела прямо в этой комнате. Это моя вина, что он выпил настойку. Возможно, моя душа проклята больше, чем его, потому что, несмотря ни на что, я вижу его глубже — ту его часть, которая цепляется за мучения.

Мой взгляд падает на церемониальный меч над каминной полкой. Я пересекаю комнату и осторожно снимаю его с места. Опустив лезвие, я бесшумно прохожу по узкому коридору до его двери.

Она не заперта.

Сердце колотится. Я приоткрываю шире и внутрь комнаты вливается лунный свет.

Дориан распластан на кровати, полуобнажённый — только в замшевых бриджах — свернувшись в мехах, пот блестит на груди и ключицах. Одна рука лежит на глазу, другая расположилась на твёрдом мускулистом торсе, который мерцает с каждым его неровным глубоким вдохом.

Не могу отрицать — я хочу прикоснуться к нему, снова почувствовать тепло тела, услышать в его голосе тоску по мне. И тут, когда глаза привыкают к темноте, я вижу над ним тень.

Нет времени на раздумья.

Я поднимаю меч, наступая сзади объекта темной фигурой. Этого достаточно, чтобы тень стремительно обернулась. Некто уклоняется влево и врезается в противоположную стену.

Я не жду. Обе руки подняты, воздух выдохнут — опускаю меч вниз.

— Кэтрин! Это всего лишь я!

— Габриэль?... — Мой голос срывается, меч теряет траекторию. Он с глухим стуком вонзается в деревянный пол. Босые ноги скользят по полированному дереву и я шатаюсь, прежде чем удержать равновесие.

— Габриэль, что ты здесь делаешь?!

Он стоит прямо, спокойно, даже не испугавшись, но не отступая от кровати моего мужа. На его лице нет вины.

— Я должен это сделать, Кэтрин, не пытайся меня остановить.

— Ты говоришь как безумец, лорд Габриэль. Ты не мог прийти утром?

— Ваша Светлость, Вы знаете, почему я здесь.

Я вытаскиваю меч обеими руками.

— Ты пришёл ночью, в его покои, без приглашения и стоял над ним, пока он спал? Что ты задумал, лорд Габриэль?

— Я задумал вынести суждение.

Моргаю.

Суждение?

Он кивает в сторону нетронутого письменного стола.

— Он заварил себе пассифлору — я нашёл остатки внизу. Это снотворное, к тому же огромная доза… Он проспит что угодно! Ты знаешь, почему он это делает. Он знает, почему он это делает. Глупо отрицать очевидное!

Смотрю на неподвижное тело Дориана. Его кожа бледна. Во сне он слегка хмурится, словно его мучают кошмары, но он не просыпается. Габриэль смотрит на меня.

— Я ошибался в нём однажды, — продолжает молодой лорд. — В лесу… я колебался. И это колебание чуть не убило меня. Я не допущу этого снова!

— Он спас тебе жизнь, — шепчу я. — Ты обязан ему всем. Тебя бы здесь не было без него…

— Я здесь только из-за него.

— И что же ты увидел с тех пор, как приехал? Человека, который делает всё возможное, чтобы исправить прошлое и починить то, что было сломано?

Голос Габриэля не дрожит.

— Я вижу человека, чей контроль то есть, то исчезает. Вижу человека, который теряет чувство места и времени, чья трансформация не только физическая, но и моральная, который может разорвать женщину и почти убить — свою собственную жену, между прочим. Ты видела, что случилось с Исааком. Лес охотился на нас и заставил сомневаться в собственных чувствах. И всё же он остаётся самым опасным существом, с которым я столкнулся.

В ярости я крепче сжимаю меч.

— Он сражается за нас. Он сражался рядом с тобой.

Габриэль горько усмехается. Он сокращает расстояние между нами и смотрит на меня сверху вниз, пока его глаза не начинают гореть серебром в лунном свете.

— И всё же я спрашиваю себя, Кэтрин, что случится в тот день, когда он проснётся не собой? Когда демон проснётся первым — даже если он любит тебя, этого недостаточно, чтобы обезопасить тебя.

— Он никогда не причинит мне вреда.

— Он уже причинял… — Габриэль замолкает. — Ты думаешь, я пришёл сюда из ревности? Я пришёл потому, что не смогу нормально жить, если буду смотреть, как тебя пожирает нечто, что, как ты думаешь, ты можешь приручить. Он не питомец, Кэтрин. Он опасный зверь.

Я не отвечаю. Не могу.

Габриэль просто не понимает…

Он делает шаг ближе.

— Уезжай сегодня ночью со мной. Никто не тронет тебя! Ни Эшвуд, ни корона, ни даже он. Я отвезу тебя домой — обратно в Китай.

Я замахиваюсь мечом между нами.

— В Китае меня ждёт только бесчестье.

И тогда приходит обвинение:

— Ты любишь его.

Этого достаточно, чтобы перехватить дыхание и остановить меня. Я опускаю меч.

— Я не знаю, что я чувствую…

— Но ты выберешь его, даже если это убьёт тебя.

— Я не беззащитная девица!

Габриэль выдыхает, его плечи опускаются.

— Знаю, что не должен был просить тебя об этом…

Он кивает в сторону спящего Дориана.