Сирена не вздрагивает. Она лишь склоняет голову, изучая его. Я не могу не заметить, как Сейбл замирает, словно осознает, насколько тонка эта грань и как близко сирена к тому, чтобы просто использовать свою песню и утащить его в глубину.

— Что ж, — говорит она с улыбкой, обнажая клыки. Затем она разворачивается и погружается обратно в море. Для меня очевидно: это она пощадила его жизнь, а не наоборот. Сейбл не двигается, пока вода успокаивается, а последняя рябь разглаживается.

Я тоже не двигаюсь.

Я продолжаю смотреть на темную воду, на то место, где она исчезла, потому что взгляд на него кажется чем-то, что может сломать что-то внутри меня.

Они вырвут твое сердце.

Ее слова эхом отдаются во мне, безжалостные. Я хочу отмахнуться от них. Было бы проще обвинить сирену в том, что она разжигает мой страх, превращая в моем воображении обычных людей в монстров.

Но сегодня я видела, как они смотрят на меня. Воспоминание о плевке, упавшем на камни рядом с моими ногами, всплывает так отчетливо, что у меня сжимаются челюсти, и кажется, будто мои клыки удлиняются — сирена внутри меня оскалила зубы перед человеком, который спас мне жизнь. Человеком, который всего мгновение назад кружил меня в танце в таверне. Гнев, смущение и печаль наваливаются разом. Гнев — из-за того, как легко они обернулись против меня. Смущение — из-за того, насколько я была беззащитна без своей песни. И печаль — из-за того, как сейчас на меня смотрит Сейбл.

Я даже не замечала до этого момента, что начала плакать. Слезы застилают глаза, и я отвожу взгляд, глядя куда угодно, только не на него. Моя рука прикрывает рот, скрывая клыки, но я знаю: он их видел.

Рядом со мной раздается шорох шагов по песку. Я ожидаю, что он выхватит клинок. Что приставит его к моему горлу, как сделал это, когда узнал, кто я.

Но этого не происходит.

Свет фонаря становится ярче, когда он подходит ближе, теплый отблеск прорезает холодный лунный свет, разлитый по воде. Я не отвожу глаз от моря, пытаясь утешить себя.

— Риса.

Звук моего имени на его губах вызывает мурашки по моей спине. Сейбл ставит фонарь на песок между нами, затем делает еще шаг в мою сторону.

— Посмотри на меня.

Что-то в твердости его голоса закрепляет меня на месте, и я позволяю этому звуку надавить на хаос в моей груди. Подавляя его. Но я не могу повернуться к нему. Не сейчас. Я не готова увидеть страх или отвращение в его глазах. Однако он обхватывает пальцами мое запястье с нежностью, которой я не ожидала. Мои легкие делают дрожащий вдох, прежде чем я нахожу в себе силы повернуться к нему лицом, готовясь к тому, что увижу на его лице.

— Сирена ошибается, — шепчет он, надавливая большим пальцем на внутреннюю сторону моего запястья.

Его брови сдвинуты, челюсть плотно сжата, но в глазах нет ни капли страха. В свете фонаря они напоминают мне море прямо перед началом шторма — скрывающее под поверхностью течения, которые обнажаются лишь тогда, когда молния освещает их под правильным углом. Сейчас эти глаза изучают мое лицо с тихим пониманием.

— Я не боюсь тебя, — продолжает он через мгновение, его голос звучит настолько тихо, что волны почти заглушают его. — Я знаю, каково это — стоять лицом к лицу с той версией себя, которую ты не узнаешь. И чувствовать, как она побеждает в негласной битве.

Его взгляд удерживает мой, пока он осторожно берет мою руку, закрывающую губы. Я не сопротивляюсь, когда он убирает ее от моего лица. Дыхание перехватывает. Если он и видит мои клыки, то не подает виду. Сейбл просто смотрит на меня, поглаживая большим пальцем мои костяшки, а затем его пальцы сжимаются вокруг моих в коротком, ободряющем жесте.

— Поверь мне, когда я говорю это, — произносит он твердым голосом. — Я знаю разницу между монстром и тем, кто просто пытается им не стать.

Глава двадцатая

Я опускаюсь на песок, обдумывая его слова, и вскоре Сейбл садится рядом со мной. Фонарь теперь стоит между нами, отбрасывая золотистое сияние на темную воду перед нами.

Долгое время никто из нас не произносит ни слова. Деревня позади нас затихла, оставляя нас наедине с шумом моря. Я не знаю, что сказать ему, или, вернее, не знаю, с чего начать. Мне хочется извиниться за то, что я ушла. За то, что заставила его искать меня, хотя я обещала ему остаться. И мне хочется спросить его о его внутренних демонах — одерживали ли они верх, когда мы встретились впервые?

В конце концов Сейбл шевелится рядом со мной.

— Где ты научилась этому танцу? — спрашивает он, его голос нарушает тишину.

Я бросаю на него взгляд.

— Тому, в таверне.