Пока с купленной степнячки снимали оковы, чтобы отправить по адресу, архонт развернулся и удалился вместе со своей охраной. Одноглазый Урхан дождался, пока кромники скроются за рыночной площадью, после чего подошёл ко мне и прошипел прямо в ухо, так близко, что я почувствовал смрад его гнилых зубов:

— Помни мою доброту, варвар.

Он оскалился желтыми зубами, как у старого бобра.

— Я только что отсрочил твою смерть, пёсий сын, — процедил он, явно довольный собой.

— Ты не обо мне пёкся, плёточник, — бросил я холодно. — Ты защищал свой навар. Ведь мёртвого раба никто не купит.

Урхан вздрогнул, словно я ударил его словом.

— А… значит, всё-таки говоришь на нашем, — просипел он, таращась на меня единственным глазом. — Откуда? Откуда ты знаешь язык, гельд?

Он хотел еще что-то спросить, но не успел. На невольничий рынок пришёл другой человек.

Он шагал неторопливо и мягко, будто старый лис, начавший охоту. На нём были лёгкие кожаные доспехи из воловьей кожи прекрасной выделки. Из оружия — только кинжал на поясе.

Длинные черные волосы заплетены в косу. Густая, аккуратно остриженая борода отливала чернотой вулканического камня. Смуглое лицо иссечённо морщинами и старыми шрамами.

Рядом с ним шли четверо щитников. У них легкие одноручные мечи и по кинжалу на поясах. Щитов не было, но шагали они уверенно, будто защищенные чем-то иным.

— Приветствую тебя, Чёрный Волк! — визгливо выкрикнул одноглазый, торопясь наперерез. — Вот про этот товар я тебе говорил! Он даже на нашем языке разговаривает! Хе!

Теперь всё стало ясно. Передо мной стоял тот самый человек. Чёрный Волк - владелец арены Вельграда и устроитель игр.

Про него рассказывали бывалые. Про него шептался весь север. Ведь многие из наших гибли в Кровавом круге, который держал в своих руках этот человек.

Чёрный Волк подошёл к помосту и взобрался по ступенькам так легко, будто был возраста юнца, никогда не знавшего застарелых травм и стонов в коленях.

Он оглядел рабов быстрым, уверенным взглядом знатока. Сразу видно, что умеет выбирать тех, кто должен умереть красиво. Ну, или некрасиво…

Его глаза остановились на мне. Пристально и со знанием дела он смотрел на меня, вероятно, уже представляя, как я выйду на песок арены.

— Что-то он слишком тощ, — наконец, произнёс Чёрный Волк, чуть поморщившись.

— Благостин Чёрный Волк! — воскликнул одноглазый, едва не подпрыгивая от рвения. — Да северяне все такие, ага… ну, как гончие псы. Это же гельд! Взгляните на мышцы. Какова фактура, а! Его просто откормить чуть-чуть, и статью будет всё равно что горец.

— Ну не знаю… И сколько же ты за него хочешь?

— Шестьдесят золотых, — выпалил Кривой Урхан, даже не моргнув своим единственным глазом.

Чёрный Волк нахмурился. Черные брови сошлись на переносице, борода чуть дёрнулась от сдержанного раздражения.

— Сколько?.. Шестьдесят золотых? Да за такие деньги можно купить несколько элитных скакунов.

— Ну поглядите же, какой экземпляр, — зачастил надсмотрщик, чувствуя, что теряет почву. — И… позвольте вам по секрету… ага… здесь был архонт войны. Сам Вархан Серрос. И он лично придёт завтра посмотреть на бой этого дикаря.

Урхан наклонился ближе, понизил голос до заговорщического:

— Лично высыплет горсть серого риса на его разрубленный труп. Представьте только. Весь город сбежится. Уже слух пошёл: архонт пощадил дикаря на рынке только затем, чтобы завтра он умер на арене, кровью своей питая наш город. Он хотел заколоть его своим стилетом… вот так-то…

— Серрос? — Чёрный Волк нахмурился ещё сильнее, будто ему не понравилось само звучание имени. — Даже если я куплю этого раба сейчас, то не стал бы выпускать завтра. Его нужно откормить. Вечно Вархан Серрос суёт нос не туда.

— Благостин Чёрный Волк! — испуганно прошептал одноглазый. — Тише! Я человек маленький, мне нельзя обсуждать власть и самого архонта. Это вам можно. А я… я всего лишь хочу получить небольшую награду за свои услуги. Архонт, правду сказать, велел выпускать его завтра. Кто я такой, чтобы возражать.

Он замахал руками, жестикулируя, но тут же прижал их к себе, вспомнив, что перед ним не купец, а хозяин арены, и эти эмоциональные штучки с ним не пройдут.

— Поверьте мне, — зашептал он быстро, — завтра на вашей арене будет столько народу, сколько бывает только на заключительных лунных играх. Раз в году такая толпа собирается, а завтра сбежится весь Вельград. Уж будьте спокойны, Серрос обеспечит явку по полной. Полная арена — много солидов.

Он замер, сглотнул, ловя взгляд Чёрного Волка.

— Что ж… посмотрим, — буркнул тот, снова оценивая меня тяжёлым взглядом. — Значит, говоришь, он болтает не на варварском, а на нашем языке?

— Клянусь своей печёнкой, благостин, я сам лично слышал, — торопливо подтвердил одноглазый, едва не подпрыгнув.

Чёрный Волк помолчал, а потом цокнул языком.

— Ну… это скорее недостаток, чем достоинство, — внезапно произнёс он.