Одна фраза цепляет взгляд, пока я скроллю.

Клаустрофобия.

Это что, новый сексуальный сценарий?

Слово снова всплывает в истории поиска.

Несколько недель назад Шон заходил на онлайн-форум с вопросом о диагностике клаустрофобии.

Моё тело вибрирует — такое всегда бывает, когда я нахожу что-то скрытое.

Я вбиваю «клаустрофобия» в поиск по его истории браузера.

Ничего.

— Оу, Шон. Ты ведь не хотел, чтобы кто-то об этом узнал, да? — Я улыбаюсь и легко восстанавливаю удаленные данные из кода, зарытого в глубинах его телефона.

Когда я снова ввожу «клаустрофобия», выпадает куча результатов.

Что делать, если клаустрофобия усиливается?

Чувствует ли кто-то еще, что стены сжимаются в маленьком пространстве?

Как лечить клаустрофобию клинически?

Таблетки от клаустрофобии?

Вдали знакомая фигура пробирается мимо суетящихся медсестер и врачей. Это Келли. Она правда идет собирать вещи.

Время почти вышло.

Мои пальцы порхают по клавиатуре, я подключаюсь к системе камер больницы. Мгновенно на моем ноутбуке оживают четыре монитора. Я переключаю их, пока не нахожу мужа Келли.

Шон бежит трусцой вниз по лестнице для экстренных случаев. Должно быть, он страдает ужасно, раз решил спускаться пешком с двадцать четвертого этажа.

Я не могу дать ему уйти.

Не сейчас.

Я задумчиво тру ключицу.

Как заставить Шона держать свои руки при себе?

Вдохновение приходит внезапно. Я снова открываю браузер Шона и кликаю на последнее «фэнтези», которое он смотрел онлайн. К счастью, в начале видео актриса одета — хотя «одета» это понятие относительное. Я видела девушек, которые навещают своих больных парней в похожих нарядах.

Не то чтобы я завидовала.

Ладно, может, немного завидую.

Но сравнить размер чашечек можно и в другой раз. Сейчас у меня есть секунд тридцать, чтобы понять, какой тип женщин нравится Шону.

И он есть.

Его любимые актрисы — темноволосые, фигуристые и улыбчивые. То есть… похожие на Келли. Я захлопываю ноутбук и оглядываю ближайших медсестер. Большинство — пожилые, с вечно недовольными лицами и растрепанными волосами. Сестринское дело — профессия, которая, кажется, высасывает из них всю жизнь. Им определенно должны платить больше.

— Шонда, — раздается голос сквозь гул разговоров. — Можешь помочь зайти в систему? Меня всё время выбрасывает.

В голове ангельский хор запел.

Это Бейли. Медсестра, которая начала работать пару недель назад. Молодая, симпатичная. Очень пышные формы. Прямо тип Шона.

Я быстро пробиваю личные данные Бейли, прежде чем подойти.

— Эй, Бейли.

— Джей! — Бейли ухмыляется. — Что ты делаешь здесь внизу? Разве ты не должна быть… — Она указывает наверх.

Я отвожу её подальше от поста медсестер.

— Это прозвучит странно, но можешь оказать мне огромную услугу?

— Э-э, конечно. Тебе что-то нужно? — Она смотрит на мою ключицу. — Это из-за кардиостимулятора?

— Нет, это кое-что более личное.

— Слушай, может, подождет? Я очень занята.

Я открываю банковское приложение, добавляю пару нулей и нажимаю «ОТПРАВИТЬ». Телефон Бейли пиликает. Она выуживает его из кармана и видит уведомление от банка.

— Теперь поможешь? — спрашиваю я в упор.

У неё челюсть отвисает.

— Ты что… подожди, как ты… почему ты прислала мне так мног…

— Поможешь или нет? — настаиваю я.

Время утекает сквозь пальцы. Нужно действовать сейчас.

— Ч-что мне нужно сделать? — спрашивает Бейли.

Наконец-то.

Я показываю ей живое видео с Шоном, который бежит по лестнице.

— Любыми способами загони этого мужчину в лифт.

 

Глава пятая

 

ФИНН

 

Я поднимаюсь на руки и колени, пока комната вращается вокруг меня. Во рту полно крови, поэтому я сплевываю в сторону. Красные брызги летят на пол.

Люди Куросаки поднимают меня и волокут к выходу. На полпути я вырываюсь из их хватки. Каждое движение причиняет адскую боль, но я отказываюсь позволить им вышвырнуть меня отсюда. Я уйду сам, даже если это меня убьет.

Мужчины отпускают меня после того, как я начинаю сопротивляться. Я стою спиной к Куросаки, поэтому не могу понять, было ли это мое собственное упрямство или же босс якудза приказал им отступить.

Каждый вдох дается с трудом, и я прижимаю руку к животу. Кажется, я потерял зуб.

Не густо для «сына босса».

Никто из этих головорезов себя не сдерживал.

— Мусуко, — голос Куросаки висит в воздухе.

Он называл меня так и раньше. В переводе с японского — «сын».

Я игнорирую его и продолжаю ковылять к выходу.

— Финн. — Голос Куросаки не громкий, но в нем слышна сталь; он рокочет, как гром, облеченный властью человека, который повелевает бесчисленными армиями.

Я замираю, но не оборачиваюсь.