Келли ни разу не упоминала, что у неё есть муж. Ни разу. Конечно, мы практически незнакомки, встретившиеся три дня назад, когда её госпитализировали, но Келли — болтушка. Почти открытая книга. Я знаю о её папе, маме и младшей сестре. Я знаю, что раньше она была моделью и училась на педагога для детей с трудностями в обучении, мечтая научить их читать.

Она ни за что не стала бы скрывать факт наличия любящего мужа.

Разве что на самом деле никакого мужа у неё нет.

Или, точнее, любящего мужа у неё нет.

— Барышня, не будьте грубой, — жалуется другая пациентка. — Я знаю, что вы слышали…

Не говоря ни слова, я подхватываю ноутбук и спешу из палаты.

Келли не просила меня вмешиваться или лезть в её дела, но и я не просила быть больной. Жизнь несправедлива. Мы не всегда получаем то, что хотим.

Мои тапочки шлепают по пяткам с каждым торопливым шагом. Где-то здесь, за углом, есть пустой коридор с лучшим сигналом Wi-Fi в больнице.

Еще пара шагов…

Есть.

Я опускаюсь на скамью в тихом коридоре и взламываю телефон Келли.

Пора менять секрет на секрет.

 

Глава четвертая

 

ДЖЕЙ

 

Получить удаленный доступ к чьей-то камере и микрофону до смешного просто, особенно если цель сидит в общественной сети.

Например…

В больничном Wi-Fi.

Я перехватываю управление телефоном Келли так же легко, как заказываю пиццу. Пару кликов — и на моем экране появляется картинка с её камеры. Точнее, нижняя часть подбородка Келли и челюсть Шона. К счастью, телефон у неё в руках, а не в кармане, иначе я бы ничего не увидела.

Глаза Келли опущены, подбородок прижат к груди, словно она хочет свернуться в клубок, как броненосец, когда чувствует опасность. Она закусила нижнюю губу, и я вижу, даже при паршивом качестве камеры, что она изо всех сил старается не заплакать.

Я вставляю наушники, чтобы подслушать их разговор.

— Ты кому-нибудь сказала, что я тебя ударил? А? Сказала?

Келли качает головой и всхлипывает, когда Шон вцепляется в её руку и начинает трясти.

— Я не хочу слышать, как ты распространяешь обо мне ложь. Поняла?

Моя кровь закипает. Кто он такой, чтобы распускать руки?

— Сама виновата, что выбесила меня. Я даю тебе всё, что ты только можешь пожелать, а ты такая неблагодарная. Знаешь, сколько женщин убили бы, чтобы оказаться на твоем месте?

— Шон, прекрати. Ты делаешь мне больно.

— Хватит вести себя как ребенок, Келли. А теперь иди в палату, забери свои вещи. Мы уходим.

— Что? Я не могу, Шон. Я еще не до конца поправилась.

— Папа спрашивает, где ты. Он с мамой хотят заехать на ужин.

О. Значит, этот тип тащит Келли обратно, чтобы она снова стала его прислугой и хозяйкой дома? После того, как избил её, он хочет хвастаться ею как трофеем? Или, что хуже, как служанкой?

Он еще и с таким снисходительным тоном это говорит. Готова поспорить, это не первый раз, когда он её ударил. Картины того, через что Келли пришлось пройти с этим монстром, встают перед глазами.

Часы пищат.

Я заставляю себя сделать три глубоких вдоха. Опять я слишком глубоко погружаюсь в эмоции. Может, Шон начал бить Келли только после свадьбы? Может, это впервые? Кто знает? Ясно одно: муж жестоко обращается с Келли, и это выводит меня из себя.

Часы снова издают звук. Циферблат меняет цвет. Зеленый перетекает в желтый.

Предупреждающий знак.

Как бы я ни хотела взорваться от ярости — нельзя. Не если я хочу выжить. И я не позволю какому-то скользкому абьюзеру довести меня до сердечного приступа.

Я закрываю глаза, считаю в обратном порядке от десяти, как учил терапевт, и беру эмоции под контроль.

Убери их, Джей. Сложи их, как аккуратные маленькие салфетки, и положи в коробочку. Вот так. Вот так. Всё чисто и опрятно.

Когда я открываю глаза, проверяю часы и с облегчением вздыхаю. Пульс вернулся в безопасную зону.

Проживу еще один день.

Кризис миновал, я отключаюсь от микрофона и камеры Келли. Я услышала и увидела достаточно.

Теперь, что можно разузнать о Шоне?

Я перехожу к фотографиям Келли. У неё есть несколько своих снимков, но, увы, нет фото других травм. Я пошарила в поисках секретных папок — пусто. Снова подключаюсь к микрофону Келли и слышу шмыганье носом, а затем — как дверь открывается и захлопывается.

Она уходит.

Если она перестанет получать медицинскую помощь и вернется к нему…

Этот псих уже отправил её в больницу. В следующий раз её могут закатить в морг, пока он будет придумывать жалкую историю о том, как она упала с лестницы побольше.

Время на исходе. Я выхожу из телефона Келли и взламываю Шона. У него даже пароля нет.

Лезу прямиком в историю браузера.

Полно порносайтов и поисковых запросов о сексе и позах, о которых я даже не слышала. Этот парень — извращенец. Готова поспорить, он даже не был верен Келли, пока колотил её.