Мои губы кривятся. Это он тебя сюда уложил. К черту его. Но я не могу сказать ничего подобного, потому что технически я не должна знать того, что знаю.

К тому же, есть та самая раздражающая статистика: избиваемые женщины возвращаются к своим мучителям как минимум семь раз, прежде чем уйти навсегда.

Я не знаю, пыталась ли Келли когда-нибудь сбежать от этого подонка, но точно знаю: если она сейчас вернется к Шону, ей понадобится гораздо больше сил, чтобы разорвать этот круг.

Хорошо, что я её подруга и стану для неё этой силой.

— Келли, тебе не обязательно уходить, — говорю я, не сводя глаз с фрагмента кода — цифр лифта.

Пока они меняются, Шон внутри.

Но если это остановится…

Понятия не имею, сколько он продержится со своей клаустрофобией. Велика вероятность, что он скоро выйдет, и я упущу момент.

— Мой муж не может без меня функционировать.

Келли пытается обернуть это в шутку, но её губа слишком разбита, чтобы смеяться по-настоящему, а я знаю слишком много об её жизни, чтобы смеяться из жалости.

Она видит мое каменное выражение лица и касается моей руки.

— Ты поймешь, когда влюбишься и выйдешь замуж. Ты больше не живешь для себя. Ты хочешь счастья другого человека больше, чем собственного.

Со мной такого никогда не будет. Я живу ради собственного счастья и никогда не принесу себя в жертву мужчине.

Никогда.

— Иди, если должна, — говорю я, не в силах сдержать раздражение. Я хочу для неё лучшей участи. Она как я. Кто-то, кто оказался в ловушке. Кто-то, кого заставляют чувствовать себя ничтожной. Списанной со счетов.

Бессильной.

Я тру шишку на ключице, и внутри всё переворачивается от тошноты.

Никто не должен чувствовать себя так.

Губы Келли складываются в печальную улыбку.

— Прости, если я тебя расстроила. Я не хотела. Я просто… я просто хотела сказать спасибо. Прошло много времени с тех пор, как… у меня была подруга.

Она разворачивается со своей сумкой и уходит.

Мне хочется окликнуть её. Хочется крепко обнять и сказать, что у меня всё то же самое. Что я давно была одинока и что она стала мне по-настоящему хорошим другом.

Но что-то на экране привлекает моё внимание.

Лифт остановился.

Двери вот-вот откроются.

Шон уходит.

Я хватаю ноутбук и подключаюсь к открытому интерфейсу лифта. Малоизвестный факт: современные лифты связаны друг с другом гораздо сильнее, чем принято думать. И не только лифты. Я могла бы вырубить всю больницу, если бы захотела.

Но мне сейчас нужно другое.

Одной строчкой кода я блокирую двери, не давая им открыться. Затем вставляю наушники и подключаюсь к системе видеонаблюдения лифта.

На экране всплывает гигантское изображение Шона, царапающего двери лифта. Я смеюсь над паникой на его лице. Его глаза широко раскрыты, зрачки расширены. Он выглядит до смерти напуганным.

В углу лифта маячит темная голова.

Там с ним кто-то еще?

Я понимаю, что не уточнила Бейли, что хочу оставить Шона в лифте одного.

Ну что ж.

Темноволосая голова постоянно крутится, как будто он смотрит то на Шона, то на кнопки лифта. Судя по его суетливым движениям, он, скорее всего, жмет на кнопку экстренной связи, но ничего не происходит.

В больнице полно дел, и нет специального сотрудника, который следил бы за лифтами. Зачем? Это пустая трата ресурсов.

Никто не придет их спасать.

Помощник-незнакомец, кажется, делает только хуже. Шон к этому моменту уже понял, что кнопка вызова не работает. Он громко плачет и мечется у дверей, как пойманный зверь.

— Пожалуйста! Пожалуйста!

Шон бьется о дверь. Всё его лицо багровое.

— Выпустите меня! Выпустите!

— Нет, Шон, — спокойно говорю я в экран ноутбука.

— Пожалуйста! Кто-нибудь, помогите! Выпустите!

— Твои родители должны были научить тебя, что нельзя бить девушек. Но раз они этого не сделали, придется мне тебя научить, — читаю я нотацию экрану.

Знаете, если подумать, это ведь Шон удалил фотографии отца Келли. Судя по тому, как она плакала сегодня, сомневаюсь, что это Келли сама потеряла их. Она ими дорожила.

Фу. Отвратительно, Шон.

Как же удачно, что этот человек пересекся со мной. Кто знает, сколько еще времени он не знал бы, как правильно обращаться с женой?

— Я не могу дышать, — Шон хватает ртом воздух, словно тонет. — Я не могу… — он оседает в задний угол лифта и сползает на колени. Незнакомец наклоняется над Шоном, закрывая его от моего обзора.

Хотя я больше его не вижу, тяжелое дыхание Шона заполняет мои уши. Он звучит как рыба, выброшенная на берег. В отчаянии. В агонии.

Я ищу глубоко внутри себя хоть каплю сочувствия, но не нахожу ничего.

Особенно когда представляю, как Келли умоляла Шона перестать её бить. А он явно не переставал, раз у неё сломаны ребра.

Я закрываю глаза, наслаждаясь сладкой музыкой отчаяния Шона.

В этот момент я слышу еще один звук удара.

Шон?

Я смотрю на экран.