Лопаты вырвали из рук. Первого ударили прикладом в спину, и он рухнул в яму. Остальные попытались вырваться – кто-то закричал, кто-то рухнул на колени, умоляя о пощаде. В ответ – хлесткие удары, выстрелы в ноги. Кровь, пыль, хрипы.

– Вам была дана возможность умереть как воины, но вы трусливо сбежали и теперь сдохнете как крысы, – произнёс на испанском Шелдон и дал отмашку бойцам. Произошёл синхронный залп из винтовок, и тела колумбийцев опали безвольными грузами в ямы.

– Браво! – Мендес первым разорвал молчание, захлопав в ладоши. Его телохранители тут же подхватили – сначала нерешительно, потом всё громче. К ним присоединились наемники. Аплодисменты гремели, будто на сцене только что закончился спектакль. – Теперь пришло время награждать наших героев!

Ледяная улыбка Мендеса растянулась на лице, когда он обратился к столпившимся наёмникам:

– Думаю, вы достаточно насладились зрелищем.

Его пальцы лениво обвели круг, указывая на ямы.

– Теперь закопайте их как следует.

Никто ничего не сказал. Наёмники молча засуетились, хватая лопаты. Земля падала комьями на свежие тела, глухо постукивая по бездыханным грудям. Когда последний ком грязи лёг на могильный холм, процессия двинулась к центру деревни.

На площади собрались все – местные, наёмники, телохранители Мендеса. В центре, ровной шеренгой, стояли моговцы и Шелдон. Мендес вышел вперёд, держа в руках небольшую красную коробочку. Оператор с камерой пристроился сбоку, ловя каждый момент.

– Герои заслуживают наград, – провозгласил наркобарон, открывая коробку.

Внутри, на бархатной подложке, лежала массивная золотая медаль. Солнце ударило в металл, ослепительно сверкнув.

Мендес подошёл к Шелдону.

– За мужество. За верность. За результат.

Он прикрепил медаль к груди Вайта, затем повторил то же самое с каждым моговцем. Толпа внезапно загудела – кто-то завидовал, кто-то восхищался. Обычные наёмники получили медали, да не абы какие, а, судя по блеску, вылитые из настоящего золота. Это стало знаковым событием в рядах наёмников Де Хиеро, которое в значительной степени повлияло на них, повысив их верность.

Три оставшиеся коробки Мендес вручил Шелдону.

– Передашь тем, кто не смог прийти, – кивнул он в сторону госпиталя.

Шелдон принял коробки, ощутив их неестественную тяжесть в руке – слишком массивные для простых наград. Его пальцы непроизвольно сжали бархатистую поверхность, пока он кивнул в ответ, сохраняя каменное выражение лица. Отложив коробки в сторону, он скрестил руки на груди, ожидая какой-то речи от Виктора.

Мендес тем временем повернулся к оператору, его лицо внезапно преобразилось – появилась та самая, отрепетированная перед зеркалом улыбка политика. Камера зажужжала, красная лампочка замигала, сигнализируя о начале записи.

– Друзья! Братья по оружию! – начал он, раскинув руки в театральном жесте. Голос внезапно обрёл новые интонации. – Мы стали свидетелями настоящей доблести! Эти люди… – он повернулся, указывая на моговцев, – ...не просто выполнили свою работу. Они показали, что значит настоящая преданность!

Шелдон едва заметно поднял бровь. Его взгляд скользнул по лицам окружающих – некоторые наёмники переглядывались между собой, другие кивали, подтверждая слова Виктора, но были и те, кто смотрел на Шелдона и его группу с недобрыми намерениями.

Виктор продолжал, теперь уже обращаясь прямо в камеру:

– … и пусть каждый запомнит: в семье Де Хиеро мы ценим верность. Награждаем героев. И… – здесь он сделал драматическую паузу, – ...справедливо наказываем предателей.

Последние слова прозвучали с лёгким акцентом, будто он специально подчёркивал свою "наркопопулистскую" риторику. Оператор одобрительно кивнул, продолжая снимать.

Шелдон поймал себя на мысли, что наблюдает за мастерским политическим шоу.

"Интересно, для кого именно снимают этот ролик?"

С едва уловимым сарказмом подумал он. Гулкие хлопки выстрелов разорвали воздух, когда телохранители Мендеса, словно по команде, подняли стволы к небу и дали залп. Дым от пороха поплыл над площадью, смешиваясь с аплодисментами.

Дым от праздничных выстрелов ещё висел в воздухе, когда Мендес жестом пригласил Шелдона и его людей до своей временной резиденции в деревне – подальше от глаз, камер и лишних ушей.

За резиденцию босса наркокартеля выступал маленький деревенский домик с несколькими жилыми комнатами. Снаружи это был ничем не примечательный деревенский домик – покосившиеся ставни, облупившаяся краска, крыша, поросшая мхом. Таких в округе были десятки. Но стоило переступить порог – и иллюзия рассыпалась.

Шелдон на мгновение оглянулся, и его глаза слегка дрогнули от удивления. Возможно, он был единственным в комнате, кто по-настоящему мог оценить дом, или, скорее, бункер изнутри.