Важно понять, что, когда мой отец это писал, он работал в рамках истории, как она была впервые рассказана в «Хоббите». Как «Хоббит» появился впервые и как было вплоть до 1951 года, история гласила, что Голлум, повстречав Бильбо на краю подземного озера, предложил игру в загадки на таких условиях: «Если прелесть спросит, а оно не ответит, мы его съедим, моя прелессть. Если оно спросит нас, а мы не ответим, мы дадим ему подарочек, голлум!» Когда Бильбо выиграл состязание, Голлум сдержал обещание и поплыл в своей лодочке обратно на островок посреди озера за своим сокровищем — кольцом, которое должно было стать его подарком Бильбо. Найти его он не смог, ибо Бильбо держал кольцо в кармане, и, вернувшись к Бильбо, без конца просил прощения: «Он всё повторял: „Мы ссожалеем; мы не хотели сжульничать, мы хотели отдать ему наш единственный подарочек, если оно выиграет состязание“». — «„Неважно! — сказал он [Бильбо]. — Кольцо было бы теперь моим, если бы ты его нашёл; так что ты всё равно бы его лишился. И я отпущу тебя на одном условии“. — „Да, на каком? Чего оно от нас хочет, моя прелесть?“ — „Помоги мне выбраться отсюда“, — сказал Бильбо». И Голлум помог; и Бильбо «простился с гадким, жалким созданием». На пути вверх по туннелям Бильбо надел кольцо, и Голлум тотчас потерял его из виду, так что Бильбо убедился: кольцо таково, как ему и говорил Голлум, — оно делает невидимым.

Вот почему в нынешнем тексте Гэндальф говорит: «Я уверен, что в конце концов Голлум узнал, что кольцо досталось Бильбо», и вот почему мой отец заставил Гэндальфа развить мысль о том, что Голлум и впрямь готов был отдать кольцо: «ему хотелось… передать его кому-то другому… Думаю, он в конце концов мог бы подбросить его [гоблинам] на пути… если бы не нежданное появление Бильбо… едва начались загадки, в уме его сложился замысел». Всё это тщательно продумано в соотнесении с текстом «Хоббита», каким он тогда был, чтобы снять грозную трудность: если Кольцо такого свойства, каким мой отец его теперь замыслил, как мог Голлум всерьёз намереваться отдать его незнакомцу, выигравшему состязание в загадках? — а первоначальный текст «Хоббита» не оставлял сомнений, что таково и было его настоящее намерение. Но любопытно заметить, что замечания Гэндальфа о родстве умов Голлума и Бильбо, которые сохранились в FR (с. 63–64), изначально возникли именно в этом контексте — чтобы объяснить, отчего Голлум готов был расстаться со своим сокровищем.

Обращаясь к тому, что рассказано о Кольцах в этом тексте: первоначальная мысль (с. 75) о том, что у Эльфов было много Колец и что в мире было много «эльфов-призраков», ещё налицо, но оборота «Владыка Колец не может ими править» уже нет. Гномы же, о которых сперва было сказано, что у них вовсе не было Колец, теперь имеют семь, каждое — основание одного из «семи кладов Гномов»; входит и их особый отклик на растлевающую силу Колец (хотя это уже предвосхищено в первом грубом черновике на эту тему: «иные говорят, на них кольца не действуют: слишком они твёрды»). У Людей, о которых сперва сказано, что Колец у них было «мало», теперь их три — но «иные они находили в тайных местах, брошенные эльфами-призраками» (тем самым допуская больше трёх Чёрных Всадников). Однако главного замысла — Правящего Кольца — ещё нет, хотя оно, так сказать, уже ждало за кулисами: ведь сказано, что Кольцо Голлума было не только единственным, что не вернулось к Тёмному Владыке (помимо утраченных Гномами), — оно было «самым драгоценным и могучим из его Колец» (с. 81). Но в чём состояла его особая мощь, нам не сказано; не узнаём мы здесь и большего о связи между невидимостью, даруемой Кольцами, мучительным долголетием (которое теперь появляется впервые) и угасанием их носителей до «призраков».

Сильно подчёркнут и тот стержень нравственной воли, что потребен обладателю Кольца, дабы противиться его силе. Это видно в совете Гэндальфа Бильбо в первоначальном черновике (с. 74): «не пользуйся им во вред, или чтобы выведать чужие тайны, и уж конечно не для воровства или чего похуже. Ибо оно может взять над тобой верх», и ещё прямее — в его упрёке Бинго, который сказал, что жаль, что Бильбо не убил Голлума: «Он не мог так поступить, не совершив зла. Это было против правил. А поступи он так — кольца у него бы не было: кольцо тотчас завладело бы им» (с. 81). Этот стержень остаётся в FR (с. 68–69), но выражен осторожнее: «Знай же, что он принял от зла так мало вреда и в конце концов спасся именно потому, что так начал своё владение Кольцом».

Глава 4. К ФЕРМЕ МЭГГОТА И В БАКЛЕНД

Заметка о карте Шира

Сохранилось четыре карты Шира, сделанные моим отцом, и две, сделанные мной, но лишь одна из них, думаю, может содержать слой, восходящий ко времени, когда писались эти главы (первые месяцы 1938 года). Здесь, впрочем, удобно дать кое-какие указания обо всех них.

I. Чрезвычайно грубая карта (воспроизведённая в качестве фронтисписа), складывавшаяся постепенно и исполненная карандашом и красными, синими и чёрными чернилами; простирается от Хоббитона на западе до Курганов на востоке. По замыслу своему это была первая, или по крайней мере первая из уцелевших. Иные черты сперва намечены карандашом, а затем обведены чернилами.

II. Карта в меньшем масштабе, бледным карандашом и синими и красными мелками, простирающаяся до Дальних Холмов на западе, но показывающая немногим более, чем русла дорог и рек.