— Знаю, — сказал Гэндальф. — Потому я и сказал, что родословная Голлума объясняет события лишь отчасти. За всем этим стояло, конечно, нечто куда более таинственное — нечто совершенно вне власти самого Владыки Колец, присущее лишь Бильбо и его великому Приключению. Над этими кольцами тяготел странный рок, и особенно над [?этим] одним. Они время от времени терялись и всплывали в странных местах. Это уже однажды коварно ускользнуло от своего хозяина. Ускользнуло и от Голлума. Вот почему я так долго позволял Бильбо хранить кольцо.[18] Но сейчас я пытаюсь объяснить Голлума.

— Понимаю, — сказал Бинго с сомнением. — Но знаешь ли ты, что было после?

— Не очень ясно, — сказал Гэндальф. — Кое-что я слышал, а большее могу угадать. Думаю, наверняка Голлум под конец узнал, что Бильбо как-то заполучил Кольцо. Возможно, он скоро об этом догадался. Но в любом случае весть о позднейших событиях разошлась по всему Глухоманью и далеко за его пределы — на Восток, Запад, Юг и Север. Горы полнились шёпотами и слухами; и этого Голлуму хватило бы для размышлений.[19] Так или иначе, говорят, что Голлум покинул горы — ибо гоблинов там стало очень мало, а глубинные места — темнее и пустыннее прежнего, и власть кольца его оставила. Он, верно, чувствовал себя старым, очень старым, но менее робким. Однако не думаю, чтобы он стал менее злобен. О том, что сталось с ним потом, вестей нет. Конечно, весьма вероятно, что ветер и сама тень солнечного света довольно скоро его прикончили. Но возможно, что и нет. Он был хитёр. Он мог укрываться от дневного и лунного света, пока медленно не привыкнет. У меня, по правде, есть ужасное подозрение, что он мало-помалу, крадучись, пробрался к тёмной башне, к Некроманту, Владыке Колец. Думаю, Голлум весьма вероятно и есть начало нашей нынешней беды; и что через него Владыка прознал, где искать это последнее, самое драгоценное и самое могучее из своих Колец.

— Какая жалость, что Бильбо не заколол эту мерзкую тварь, когда прощался, — сказал Бинго…

— Какой вздор ты порой несёшь, Бинго, — сказал Гэндальф. — Жалость! Это жалость его удержала. И он не мог бы этого сделать, не совершив дурного. Это было против правил. Сделай он так — у него не было бы кольца, кольцо завладело бы им тотчас. Он мог бы на месте стать призраком.

— Конечно, конечно, — сказал Бинго. — Что за вещи говорить о Бильбо. Милый старый Бильбо! Но зачем он хранил эту штуку — или зачем ты ему позволял? Разве ты его не предостерегал?

— Предостерегал, — сказал Гэндальф. — Но даже над Бильбо оно имело некоторую власть. Чувство… Ему нравилось хранить его как памятку. Скажем честно — он продолжал гордиться своим Великим Приключением, и взглянуть порой на кольцо грело ему память и заставляло чувствовать себя самую малость героем. Но он, так или иначе, едва ли мог совладать с собой: если поразмыслить, избавиться от Кольца, раз уж оно у тебя, на деле вовсе не так просто.

— Почему? — спросил Бинго, поразмыслив. — Его можно отдать, выбросить или уничтожить.

— Да, — сказал Гэндальф, — или его можно отдать в руки Властелину. То есть если ты желаешь служить ему, и пасть в его власть, и весьма умножить его могущество.

— Но никто не пожелал бы такого, — сказал Бинго в ужасе.

— Никто из тех, кого ты способен вообразить, быть может, — ответил Гэндальф. — И уж точно не Бильбо. Вот что было ему трудно. Он не смел выбросить его, чтобы оно не попало в злые руки, не было употреблено во зло и не нашло путь обратно к Властелину, причинив много бед. По той же причине он не отдал бы его дурным людям, а добрым — или тем, кого знал и кому доверял, — не отдал бы, потому что не желал обременять их им раньше, чем будет вынужден. И уничтожить его он не мог.

— Почему?

— А как бы ты его уничтожил? Ты пробовал когда-нибудь?

— Нет, но, полагаю, его можно расплющить, или расплавить, или то и другое.

— Попробуй, — сказал Гэндальф, — и узнаешь то, что Бильбо узнал давным-давно.

Бинго вынул Кольцо из внутреннего кармана и поглядел на него. Оно было гладкое и простое, без узора, герба или руны, но было оно золотое, и, пока он глядел, Бинго почудилось, что цвет его густ и прекрасен, а округлость совершенна. Оно было дивно хорошо и всецело драгоценно. Он было подумал бросить его в жаркие угли костра. И обнаружил, что не может сделать этого без борьбы. Он взвесил Кольцо в руке, а затем усилием воли сделал движение, будто бросая его в огонь, но обнаружил, что сунул его обратно в карман.

Гэндальф рассмеялся.