Луи развернулся и побежал в свою комнату. Как только он скрылся из виду, я направилась в гостиную, где застала отца, сидящего на бежевом диване-футоне и уставившегося в маленький телевизор перед собой. Он меня не заметил. Его глаза были прикованы к экрану, хотя я готова была поспорить, что он и не смог бы сказать, что именно смотрит, даже если бы от этого зависела его жизнь. Из телевизора даже не доносился звук. Вероятно, он этого и не заметил.

Боже, до чего жалкое зрелище.

Именно поэтому мне нужно было как можно скорее найти работу. Я не могла продолжать надеяться, что он сам выйдет и устроится на работу. Раньше я могла на это рассчитывать. Теперь же он был лишь тенью того человека, которого я знала раньше.

— Привет, пап.

Он подпрыгнул, прежде чем повернуть голову в мою сторону, подтверждая, что он и понятия не имел о том, что мы с Луи уже дома.

— Привет, милая, как прошел день? Его карие глаза — такие же, как у брата — были обведены темными кругами, и хотя он едва улыбнулся, я сомневалась, что ему действительно важно, что я отвечу.

Не принимай близко к сердцу, Адди. Всё нормально. Всё хорошо.

— Да, нормально. — Не стоило волновать его или Луиса без необходимости. И, надеюсь, этот день никогда не настанет. — Слушай, как думаешь, сможешь поиграть с Лу сегодня вечером, когда будет время? Он очень хочет показать тебе свою новую машинку.

— Да, конечно, обязательно, — сказал он, после чего снова уставился в телевизор.

Я глубоко вздохнула, сдерживая желание сказать что-то еще, сказать, чтобы он шёл прямо сейчас. Вместо этого я развернулась и подошла к колонке, стоящей рядом с телевизором, и подключила ее к телефону. Музыка здесь звучала постоянно; она вдыхала жизнь в эту унылую квартиру.

Я нажала кнопку случайного воспроизведения в музыкальном приложении, и из колонки зазвучали первые ноты "Stand by Me" Бена Кинга. Я автоматически повернулась к отцу, надеясь хоть на какую-то реакцию, но ее не было. Ни улыбки. Ни вздоха. Даже грёбаного подергивания губы.

Я не понимала, почему моё сердце перевернулось. Я не должна была ожидать иного.

Я позволила песне играть дальше и направилась на кухню. Включив духовку, я достала из холодильника зеленый болгарский перец. В тот самый момент, когда я начала его нарезать, мой телефон завибрировал в заднем кармане. Я достала его одной рукой и зажала между плечом и ухом.

— Алло? — сказала я, продолжая нарезку.

В ответ заговорил мужской голос, холодный и глубокий.

— Вы сможешь выйти завтра?

Мой дорогой,

Я до сих пор помню момент нашей встречи так ясно, словно это было вчера. Я сразу поняла, когда впервые увидела тебя, что ты изменишь мою жизнь к лучшему. И мой внутренний голос никогда меня не подводил.

Насколько сильно ты изменишь мою жизнь, однако, оставалось сюрпризом. И со временем я поняла, что твое влияние будет не поверхностным, а затронет самые глубокие, самые неизведанные уголки моей души.

То, как сложилась моя жизнь, напрямую зависело от того, что ты был в ней, и я ни за что бы это не изменила. С тобой каждый маленький момент был слаще, каждый солнечный день — ярче.

Даже сейчас, когда смерть разлучила нас, любовь, которую мы разделяли в те дни, все еще живет.

С любовью,

Хелен

2

Аделаида

Утро не должно было сложиться так.

Перед тем как лечь спать прошлой ночью, я убедилась, что поставила будильник на пятнадцать минут раньше обычного. Моя рабочая одежда была выглажена и висела на дверной ручке гостиной. Ланч Луи был упакован и готов.

Я знала, что я не была первым выбором Филипсов… точнее, Маттиаса, но он всё равно мне позвонил. Понятия не имею, почему, но важная часть заключалась в том, что он это сделал. Нуждаясь в этой работе больше всего на свете, я поклялась себе, что сделаю всё, что потребуется, чтобы вернуть его расположение. Я не собиралась позволять чему-либо встать на пути к тому, чтобы появиться в свой первый рабочий день вовремя.

Если, конечно, не считать того, что всегда найдётся что-нибудь, способное встать на пути.

Проснувшись, я сложила футон в гостиной на место и убрала подушку с одеялом в шкаф — движения отточенные, почти на уровне мышечной памяти. Легонько растолкав отца и сказав ему, что утро уже наступило и я ухожу, я разбудила Лу, заставила его съесть завтрак и собралась в рекордное время. Я следовала своему привычному распорядку от и до. Мы опережали график. Всё шло по плану. Всё было отлично.

Пока всё не пошло наперекосяк.

Когда Луис потянулся за своим рюкзаком, его глаза расширились, и он, не теряя ни секунды, бросился обратно в свою комнату, даже не сняв резиновые сапоги.

— Лу, ты же знаешь, что нельзя ходить по дому в грязной обуви, — крикнула я ему вслед. Я простонала, увидев следы, которые он оставил на полу. — Что ты вообще делаешь?