Похоже, до этого он не особенно меня разглядывал, но как только слова слетели с моих губ, его взгляд скользнул по мне с головы до ног. Я машинально провела языком по нижней губе. Когда его глаза вернулись к моему лицу, он не ответил на мою улыбку. Его губы даже сжались. И всё же он сделал шаг назад и распахнул дверь шире, приглашая меня войти.

Едва я переступила порог, мои догадки подтвердились. Дом внутри оказался так же прекрасен, как и снаружи. Высокие потолки, изящные картины на стенах, полы из красного дерева — здесь каждая деталь кричала о респектабельности и богатстве. Я проследовала за мужчиной — который так до сих пор и не представился — через кухню с ультрасовременной техникой, столешницами из кварца и белыми деревянными шкафчиками, пока мы не оказались в гостиной, где я камнем рухнула с небес на землю, вспомнив, зачем вообще нахожусь в этом роскошном месте.

Рядом с камином, облицованным белой плиткой, в большой инвалидной коляске сидела женщина. Ее голова была склонена вправо, ухо почти касалось плеча, словно какая-то невидимая тяжесть тянула вниз. У меня даже шея заныла от одного взгляда на неё. Но даже в этом неловком положении от неё исходило ощущение уюта и спокойствия.

Блузка нежно-голубого цвета казалась сшитой из тончайшего шелка, а белые брюки были того же высокого качества. Простое золотое кольцо украшало средний палец правой руки. Медово-русые волосы были острижены до плеч и, очевидно, уложены и выпрямлены еще до моего прихода — ни одна прядь не выбивалась.

Когда я сделала шаг в ее сторону, глаза цвета морской волны встретились с моими. В них светился теплый, сердечный свет, но самым теплым в ней была улыбка. Глядя на нее, я была поражена тем, как сильно она напоминает мне мою собственную мать. Не то чтобы они были чем-то похожи внешне, но в этой женщине чувствовалась та же энергия; энергия, которая согревает, как чашка горячего шоколада зимним днем.

Я ответила на ее искреннюю улыбку, в то время как мужчина сел рядом с ней, держа в руках блокнот. Он жестом предложил мне занять место в мягком бархатном кресле напротив них. Как только я села, он произнес:

— Назовите нам, пожалуйста, ваше имя. Он не был грубым или резким как таковым, но его тон сказал мне всё, что нужно было знать о моих шансах на успех здесь.

— Ах, да, простите. Меня зовут Аделаида Сэмпсон. Хотя друзья обычно называют меня Адди. — Я быстро улыбнулась, и улыбка моя, вероятно, вышла столь же неловкой, сколь неловко я себя чувствовала.

— Я — Маттиас Филипс, а это моя мать, Хелен. Спасибо, что пришли сегодня.

Я кивнула, снова переводя взгляд с одного на другого. У них не было ничего общего — ни цвета волос, ни оттенка глаз.

— Прежде чем вы расскажете о себе, я хотела бы немного рассказать вам о себе, — произнесла Хелен. Ее голос был мягким, как бархат, хотя слова слегка растягивались. — Два с половиной года назад мне диагностировали БАС. Вы знаете, что это за болезнь? (Боковой амиотрофический склероз (БАС) — это редкое, прогрессирующее, неизлечимое нейродегенеративное заболевание центральной нервной системы. При БАС гибнут двигательные нейроны, что приводит к мышечной слабости, параличу, атрофии мышц, нарушениям речи, глотания и дыхания, обычно приводя к летальному исходу через несколько лет после диагностики.)

Я кивнула.

— Хорошо. На данный момент я лишилась возможности пользоваться ногами и руками, а также некоторыми мышцами с левой стороны шеи и головы. У меня всё еще есть контроль над правой рукой, что позволяет мне передвигаться по дому на этом кресле, — рядом с ее рукой был небольшой джойстик.

— Мне нужен человек, который помогал бы мне с повседневными делами, когда Маттиас отсутствует. У меня уже есть помощница — Дора, — но она может работать всего несколько часов в неделю, а мне нужен кто-то, кто сможет быть здесь почти каждый день.

На этот раз улыбка, тронувшая мои губы, была искренней. Впервые в жизни я чувствовала, что идеально подхожу для какой-то работы. Я занималась этим годами, ухаживая за мамой. Я точно смогу делать это и для кого-то другого, особенно если это означает, что на следующей неделе мне будет чем платить за квартиру.

— Итак, Аделаида, почему вы считаете, что вы — подходящий человек для этой работы? — спросил Маттиас с выражением лица, близким к скуке.

— Ну, я...

В этот момент зазвонил телефон. Маттиас вытащил его из нагрудного кармана и взглянул на экран, нахмурившись.

— Прошу меня простить, мне действительно нужно ответить. — Он встал и вышел из гостиной.

— Он пилот, — прошептала Хелен. — Ему приходится отвечать на звонки, если они от его авиакомпании.

— А, понятно. Без проблем. — Я снова взглянула на неё. Улыбка не покидала лица с тех пор, как я вошла в комнату.

Ее взгляд опустился на мою грудь.

— Не знала, что вкусы моей подростковой музыки до сих пор актуальны.

Я опешила, прежде чем поняла, что она смотрит на мою футболку с ABBA. Оттянув край, я сказала:

— О, эм, это мамина. — Уголок моих губ дрогнул. — Она говорила, что песня «Dancing Queen» была написана специально для нее.

Хелен тихо рассмеялась, а потом подарила мне болезненную улыбку, словно понимая смысл прошедшего времени, которое я использовала.