— Я не знаю, Максвелл. Как загладить вину за то, что бросил свою любимую кузину на годы, без писем, без звонков, ничего, а затем появился в Лондоне и не удосужился зайти? Поэтому я, будучи великодушным человеком, приехала в твой отель, чтобы увидеть тебя, и угадай что, мудак, тебя здесь нет!

— Откуда ты знаешь, в каком я отеле? — Устроившись поудобнее на сиденье, я мягко взялся за руль, поворачивая на Ледбери-роуд.

— Серьезно? Это тебя волнует?

— Ирен...

— Возвращайся сюда, чтобы я могла тебя обнять, а потом набить тебе морду.

— Ты стала такой гребаной агрессивной. — Я рассмеялся. — Буду через пять минут.

— Ты...

Я повесил трубку, прежде чем она снова начала лаяться. Насколько мне сообщила мать об Ирен, она переехала в Лондон через год после того, как я покинул Бостон. По-видимому, тот парень, мужчина ее мечты, был главным редактором Rutherford Publishing House UK. В Штатах ее уже ничего не держало, так что я не винил ее за то, что она последовала за ним. Я собирался поддерживать с ней связь, правда, но я просто не мог жонглировать чужой жизнью и своей собственной. Эта эгоистичная часть меня разрушила много отношений, и если я не мог исправить ситуацию с Уэсом в тот момент, я, по крайней мере, попытаюсь загладить вину перед Ирен.

— Добро пожаловать, сэр, — сказал швейцар, когда я припарковался перед отелем, открывая мне дверь. Взяв свою сумку с заднего сиденья, я бросил ему ключи, прежде чем войти через спиральные стеклянные двери.

— Макс! — Я едва успел ее увидеть, как она врезалась в меня, обхватив меня, как удав. Я обнял ее в ответ, пока... Господи, она не заплакала.

— Ирен, я в порядке. Прости. — Я прошептал неловко.

— А я нет. — Она всхлипнула, вытирая уголки глаз, когда ослабила свою мертвую хватку. — Я ненавижу тебя!

— Я тоже скучал по тебе, — улыбнулся я, поднимая сумку. Она не взяла ее; она просто уставилась на меня.

— Ты кое-что упускаешь.

— Что?

— Я выгляжу по-другому? — Я оглядел ее, свободное платье в цветочный принт, висящее на ее теле. Она выглядела счастливой. Счастливее, чем я когда-либо мог ее запомнить. — Ты выглядишь сияющей и...

— Толстой. — Она надула губы, и я надул свои в ответ — она все еще была королевой драмы. — Ирен, серьезно...

— Все в порядке, потому что я похудею примерно через два-три месяца. — Она ухмыльнулась так широко, что казалось, ее лицо вот-вот расколется. Она положила руку на платье, позволяя мне увидеть полный живот. Он был огромным, и я полностью его пропустил.

— Да ладно! — Я ухмыльнулся в ответ. Я не мог сдержаться — ее радость была заразительна.

— Пока кто-то учился заново ходить, я создавала новую жизнь. — Она повернулась направо и приняла позу, затем налево и снова приняла позу. — Моя кожа тоже очистилась. Этот малыш — находка.

— В отличие от кого? — рассмеялся я, когда она взяла меня под руку.

— Очень хороший вопрос. — Высокий, хорошо сложенный, темнокожий мужчина подошел к нам, и моя кузина, которая никогда, никогда не покидала мою сторону, которая раньше звонила мне день за днем, просто чтобы рассказать о своем дне, отцепила свою руку от моей и подошла к нему.

— Максвелл, познакомься с Маркизом Белло, моим женихом. Маркиз, познакомься с Максом, он вроде как мой старший брат... когда он меня не бросает.

— Очень приятно наконец познакомиться. — Он протянул мне руку. Он говорил с британским акцентом, немного отличающимся от акцента Уэса. Я не был уверен, но мне показалось, что в нем была частичка французского.

— Взаимно, — кивнул я, частично в шоке. — Ты беременна и помолвлена, есть еще что-то, о чем мне нужно узнать?

Она хихикнула. Ирен — убитая горем, защищающаяся, непонятая, одинокая Ирен — теперь была этим лучом солнечного света, почти до боли ярким.

— Я бы хотел остаться дольше, но мы приехали пораньше. Мне нужно забрать брата из аэропорта, — кивнул мне Маркиз. — Надеюсь, мы сможем выпить вместе позже.

— Конечно. Похоже, мне нужно многое наверстать.

Он поцеловал Ирен, еще раз кивнул мне и направился к выходу. Ирен снова взяла меня под руку, и я закатил глаза.

— О, теперь ты хочешь стоять рядом со мной?

— Ой, ты ревнуешь? Что ты мне принес? — спросила она, потянувшись за сумкой, но я отстранился.

— Нет, это неподходящий подарок для беременной женщины.

— О, теперь ты обязан его отдать. Давай, Макс.

Немного поборовшись с ней, я наконец позволил ей взять фиолетовую сумку, пока мы шли к местам в кафе.

— О, Боже мой. Jimmy Choos? Ты действительно меня знаешь. — Она прижала их к груди.

— И как ты планируешь ходить в них с опухшими лодыжками?

— Смотри у меня, — пригрозила она мне туфлями, и я поднял руки в знак защиты. — Кроме того, это проблема между мной и Джимми.

— Я так рад, что ты счастлива, — честно сказал я ей, откинувшись на спинку стула. Она глубоко вздохнула, убирая прядь волос за ухо.

— Честно говоря, Макс, я никогда не думала, что стану таким человеком. Таким бодрым и жизнерадостным, но я ничего не могу с собой поделать. Впервые в жизни кажется, что все кусочки пазла встали на свои места.