— Ты все еще ешь пачку барбекю-семечек в день? — Она рассмеялась, и я тоже. Моя комната была когда-то усеяна шелухой; она так злилась, говоря, что это самая отвратительная привычка.

— Нет. Уэс аллергик на семечки подсолнуха, только на семечки подсолнуха, как будто назло мне, и поэтому... — Я замолчал, прежде чем уйти в воспоминания. Я заметил, как улыбка на ее лице исчезла. — Мам, я не знаю, что тебе сказать, я бисексуал. Если ты хочешь узнать меня, тебе придется это принять.

Она кивнула. — Я работаю над этим. Но мне нравится Джейн... и ты ей нравился... так что...

— Это сложно. — На самом деле это было не так. Она мне нравилась. Мне нравился Уэс. Он нравился нам обоим, так что мы были вместе... Пока это не случилось, и теперь я понятия не имел.

— Ладно, в любом случае, он выглядит так, будто отлично проводит время в Индонезии.

— Что? — перебил я ее, садясь прямо. — Откуда ты знаешь, где он? Почему он в Индонезии? А Джейн?

Она отошла от меня в замешательстве. — У него есть кулинарное шоу. Разве ты не видел? Оно идет уже около месяца. Он путешествует и готовит с шеф-поварами со всего мира.

Что насчет Джейн?

— В любом случае, я пойду спать. — Она передразнила акцент Кента, наклонилась ко мне и поцеловала в висок. — Пожалуйста, не переусердствуй.

Я кивнул, не отвечая, и дождался, пока она уйдет, прежде чем взяться за телефон.

Поиск: Уэсли Улер.

Статей было множество.

«Open Kitchen с шеф-поваром Уэсли Улером — золото телевидения», — гласил заголовок, прежде чем я нажал на него. «Всемирно известный британский шеф-повар сделал себе имя за последние четыре недели. Хотя были некоторые сомнения по поводу шоу в стиле Энтони Бурдена, Улер заставил замолчать своих критиков. В Open Kitchen вместо того, чтобы просто показывать, как человек ест, что делают многие подобные шоу, мы видим, как этот шеф-повар погружается в культуры по всему миру, искренне стремясь узнать как можно больше о кухне вокруг него, даже примечательно пересдавая кулинарный класс с подростками, которые, по его словам, «ставят его навыки владения ножом в тень». В Open Kitchen Улер, мастер своего дела, доказывает, что есть радость в осознании своих ограничений и стремлении их преодолеть. В статье для Taste он говорит: «Я живу мечтой. Чем больше я смотрю и путешествую, тем больше понимаю, что мне еще многое предстоит узнать». Один человек, небольшая команда из шести человек и миллиарды дверей в кухни. Как только вы начнете путешествие с ним, от него будет трудно оторваться. Не помешает и то, что мужчина сам по себе очень аппетитный».

Я должен был радоваться за него.

Я должен был быть благодарен, что он живет своей жизнью и движется вперед.

Но я не мог, и это бесило меня до чертиков. Я хотел, чтобы он был счастлив, но я хотел, чтобы он был счастлив из-за меня.

«И где, черт возьми, Джейн?» — пробормотал я себе под нос, положив руку на лоб и откинувшись, чтобы уставиться в потолок.

Была ли она с ним? Если да, то в статье было бы что-то сказано, верно? Если нет, то они не были вместе. Они двигались дальше в своей жизни без меня. Конечно, они не могли просто ждать. Это я ушел, это я хотел, чтобы они не волновались за меня. Это было и эгоистично, и альтруистично. Я знал это. Все это было логично, но боль в груди, сухость в горле...

Мне было страшно.

---

**День 791**

— Хорошо. Еще один шаг, — сказал Кент, идя передо мной с протянутыми руками, готовый поймать меня, если я упаду... снова.

Держась за поручни рядом со мной как можно крепче, я поднял ногу вверх и в сторону и сделал шаг вперед.

Да!

Да!

Снова и снова я повторял движение, пот стекал по моему лбу и щекам, но мне было все равно. Я был покрыт потом, мои руки дрожали, ноги шатались, но я шел. Я, мать вашу, шел.

— Еще один! — Он хлопнул передо мной, когда я добрался до конца небольшой дорожки. — Бум!

Усмехнувшись про себя, когда я добрался, он подошел и поймал меня, когда я начал заваливаться набок. Обхватив меня рукой, он помог мне добраться до мата.

— Можно я просто полежу здесь, прежде чем мы начнем растяжку? — Это был не вопрос; я собирался лежать там, несмотря ни на что.

— Как ощущения? — спросил он, сжимая мои ноги и массируя их.

— Твои руки? Как наждачная бумага, — ответил я.

— Ходьба. Каково это — ходить, мистер Умник?

— Тебе стоит перестать оскорблять человека, который подписывает твои чеки.

— У меня прямой депозит.

Я открыл глаза, взглянув на него сверху. — С каких пор?

— С тех пор как я сказал твоей матери, что банк не может подтвердить твою подпись из-за дрожащих рук.

— Так с самого начала?

— Ага.

Я рассмеялся, откинувшись назад и качая головой.

— Отдышался. Давай, растянемся. — Вздохнув, я приподнялся, слегка поморщившись, когда он помог мне поднять ногу.